| ФµЦЂХЇХёЦ‚Х·ХЎХўХ©Х«, 02 Х“ХҐХїЦЂХѕХЎЦЂ 2009 ХЏХЎЦЂХҐХЇХЎХ¶ |
|---|
 12:44 | |  |
|
РУСЕЛЬКА И ВОЛШЕБНЫЕ РАЗНОЦВЕТНЫЕ ОДУВАНЧИКИ АБАЛАНА
Чудесные городки были всегда. Они возникали в Абалане из фантазий и образов, из воспоминаний, отражений и творчества. Их создавали родители для детей, дедушки и бабушки. Некоторые Чудесные городки появились просто так, другие по недоразумению, третьи от сырости. Кое-какие придумал Автор, а множество создали те, кто делает мультики и велосипеды, музыку и мебель, компьютерные программы, книги и так далее.
Чудесные городки есть большие и маленькие. Открытые и еще не открытые. Игрушечные и рисованные, рекламные и настоящие. На любой вкус и безвкусные. Чудесные городки — красивые и не очень.
Кто знает, может и ты; прочитав эту книгу, захочешь создать свой Чудесный городок в Абалане?
А еще есть Чудесные городки удобные и совсем-совсем неудобные. Да. Есть в Абалане и очень неудобные Чудесные городки.
* * *
Жила-была девочка. Звали ее Руселька.
Так получилось, что Чудесный городок, в котором жила Руселька, был самым маленьким из всех существующих в Абалане. Через него проходила Большая Дорога, которая соединяла большинство Чудесных городков Абалана.
А в самом Маленьком городке все было действительно маленьким: и улочки, и дворики, и уличные фонари, и детские площадки, и магазинчики. Автобусные остановки были величиной с почтовую марку, но автобусы не ходили совсем, потому, что для автобусов в Маленьком Чудесном городке просто не хватало места.
И девочки здесь жили маленькие. Девочки жили в крохотных домиках и в крохотных комнатках. В микрокухоньках стояли холодильнички, способные поместить только одну нашу конфетку. А в микроволновые печи влезала всего лишь горсточка съедобных почек дерева «Ам». А девочкины пылесосики не смогли бы засосать даже самую малюпусенькую нашу крошечку, потому что наша крошечка была бы для них слишком велика.
* * *
Девочки Маленького Чудесного городка испытывали страшные неудобства. Вот вы попробуйте, например, поиграть в прятки, если все вещи в крохотных комнатках стоят, придвинутые вплотную друг к другу. А белье, перед тем как уложить его в шкаф, приходилось прессовать как фанеру. Потому что на маленьких полочках маленьких шкафчиков было совсем мало места. В Чудесном Малюпусеньком городке даже растения росли особенные. Елке, например, негде было распушить свои лапки, и девочки на Новый год украшали игрушками плющ и лианы, а некоторые, самые отчаянные фантазерки — филодендроны.
Вот такой был выбор. Дошло до того, что в Малюпусеньком Чудесном городке вывелись плоские мыши с плоскими хвостиками. Мышки просовывали свои хвостики в щели, и по их цвету определяли, есть ли у девочек в комнате сыр или его нет, а если есть, то какой он свежести и сколько в нем дырочек. А кое-кто из девочек утверждал, что видел в одежном шкафу плоского ежа. А когда девочки играли в шашки, то вместо шахматной доски вешали между собой полотенце, а вместо шашек прикалывали пуговички.
Гулять им тоже было негде — разве только протиснуться из комнаты в комнату, или повисеть на веревочной лестнице под балкончиком. Или вскарабкаться на крышу и полюбоваться Желанными бабочками, которые пролетали в вышине.
Вот каким был самый микроскопический Чудесный городок в Абалане.
Но, несмотря на все это, девочки в Чудесном Малюпусеньком городке были не какие-нибудь уродки, а самые обыкновенные симпатичные девчонки, только очень маленькие. И наряды им были впору, и ботиночки не жали, и украшения шли к их фигурам и личикам. А спаленки были уютными, и абажурчики в них светили по-домашнему. Но просто не было свободного места в Малюпусеньком Чудесном городке Абалана. И отсутствие свободного места, конечно, плохо сказывалось на настроении. Ну, вот, что может испытывать девочка в Маленьком городке? Маленькие неудобства, маленькие сложности, маленькие неприятности, маленькие проблемы.
Но больше всего маленьких неудобств девочки испытывали в присутствии гостей. Когда девочки ходили друг к другу в гости, им было ужасно неудобно. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и если вздыхала одна девочка, остальным приходилось выдыхать. Как игрушечный парусник в бутылочке, так чувствовали себя девочки Малюпусенького городка.
Конечно, это сравнение почти что шутка, однако условия становились совершенно невыносимыми, когда через городок проходил по Большой Дороге какой-нибудь прохожий, путешествующий между Чудесными городками Абалана. Ведь, к сожалению, или к счастью, Большая Дорога шла прямо через Чудесный Маленький городок. Прохожие путешественники продирались через городок, как слоны через посудный магазин. Этим путешественникам, как трансформерам, приходилось складываться и утоньшаться, чтобы пройти через Маленький Чудесный городок: комнаты девочек, коридоры, балконы, кухоньки и подземный переход с одной и с другой стороны городка. Через Чудесный городок прохожие протискивались от одного выхода к другому, как пассажиры в метро, и тоже были очень недовольны.
* * *
И вот, однажды, очень ранним утром, один такой странник-путешественник, неловко перелезая через кроватку Русельки, проходя из ее прихожей в комнату соседской девочки, чтобы следовать дальше, случайно разбил ее любимую чашку. Он разбудил спящую девочку и ужасно расстроился.
Когда Руселька открыла глаза, прохожий Путешественник стоял, упираясь носком ботинка в свободный уголок крошечной прихожей. Вторая нога у него застыла в воздухе, когда чашка упала и разбилась. Прохожий стоял, скомкавшись почти пополам, и судорожно держался за мифические неровности шкафчика для белья.
Глядя на Русельку перепуганными глазами, Путешественник сказал:
— Теснота какая! — поморщился Путешественник, слипаясь для устойчивости с тумбочкой и углом шкафчика. — Даже упасть некуда! Прости меня, девочка, — мне ужасно неловко. Я имею в виду — неудобно. Нет, ты не подумай, я не жалуюсь на то, что мне неудобно стоять в тесноте. Я говорю не об этом, хотя мне действительно неудобно стоять. Мне неудобно, что я не сумел пройти по своим делам тихо, не потревожив твой сон. Мне неудобно в том смысле, что я тебя разбудил…
Прохожий Путешественник так же занудно, по одному, отлепил пальцы от угла шкафчика и опустил зависшую ногу на свободный пятачок пространства, чудом проявившийся возле мойки, в углу. Прохожий осторожно перенес вес тела на поставленную удачно ногу:
— Теснота какая! — повторил Путешественник с облегчением. — Прости меня, девочка.
— Конечно. Ничего, — вежливо сказала Руселька, позевывая. Она привыкла к тесноте и ни капельки не обиделась на прохожего.
Но тот с горечью продолжал:
— А я сейчас все на свете отдал бы за тайну Поля Разноцветных Волшебных Одуванчиков.
— Не за Сюрприз-Одуванчик, — уточнил Путешественник, строго глядя на Русельку. — А за тайну - желание...
— А что это за Поле Цветных Одуванчиков? — спросила Руселька, потягиваясь. — Оно настоящее?
— Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков Абалана — настоящее, без вопросов! — закричал Путешественник-прохожий. — И Разноцветные Одуванчики на этом Поле — настоящие Волшебные Одуванчики. Когда Разноцветный Волшебный Одуванчик рассыпается от твоего дыхания — исполняется волшебство. Одуванчик может подарить тебе любой сюрприз: роликовые коньки или горсть алмазов, зубную щетку или хрустальные башмачки. Правда сюрприз зависит от его собственного каприза, никто заранее не знает, что на уме у Одуванчика. Он может подарить тебе огромного плюшевого мишку или путевку в Диснейленд, самую звездную ночь в истории или встречу с настоящим Принцем...
— Очень интересно, — сказала Руселька, открывая глаза так широко, как она не раскрывала их никогда в жизни. — Да Вы присядьте на дорожку, — добавила она, подвигаясь на кроватке.
Прохожий Путешественник отмахнулся от предложения, потому что присесть на девочкину кроватку было все равно, что присесть на муху: все равно не попадешь. А Руселька тем временем мечтательно продолжала:
— Да! Все эти подарки — действительно хорошая Тайна. Очень хорошая.
— Это не Тайна, — сказал прохожий Путешественник. — Это обыкновенный сюрприз от Разноцветных Волшебных Одуванчиков Абалана. Сюрприз — потому, что подарок будет обязательно, вот только никто не знает, какой. Зато все знают, что кроме сюрприза существует еще и Тайна Поля Разноцветных Волшебных Одуванчиков Абалана...
— Еще и тайна, — шепотом ахнула Руселька, падая на подушку. — Какая?
— Тайна Поля Разноцветных Волшебных Одуванчиков — Одуванчик- Желание. Тому, кто владеет Тайной, Одуванчик не просто дарит сюрприз. Этому человеку Разноцветный Волшебный Одуванчик может выполнить любое его желание!
— Любое желание, — зачарованно сказала Руселька.— А что это за Тайна?
— Кто знает — не рассказывает, — вздохнул Путешественник. — Ты вот лучше спроси, — добавил он, неловко переминаясь на узком пространстве. — Ты лучше спроси, какое у меня появилось желание?
— Какое у Вас желание? — вежливо спросила Руселька, думая совсем не о том, какие желания появились у прохожего Путешественника.
— Если мне посчастливится открыть Тайну Поля Разноцветных Волшебных Одуванчиков, — торжественно сказал Прохожий, — я обязательно загадаю в Одуванчик- желание, чтобы Большая Абаланская Дорога больше не проходила через ваш Малюпусенький Чудесный городок. Чтобы появился объезд мимо вас — Большой, широкий. Может быть, даже двухъярусный. И чтобы мы, прохожие путешественники, больше не мучились, продираясь через ваши комнаты-мышеловки. Не приклеивались бы к вашей мебели, протираясь по коридорам. Не били бы ваших чашек по утрам. И чтобы хотя бы нам, путешественникам, не было неудобно в Малюпусеньком Чудесном городке.
— Вот такое вот у меня желание, — закончил Путешественник, выразительно глядя на свои колени, прижатые к подбородку. — Извини, девочка. Надеюсь, ты меня понимаешь.
— А как найти Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков? — заворожено спросила Руселька у странника. — Как туда попасть?
— Ты когда-нибудь выходила за черту своего Малюпусенького Чудесного Городка? — спросил расстроенный Путешественник.
— Нет, конечно, — просто ответила Руселька.
— Тогда — никак, — желчно отрезал прохожий. — Кто не выходит из дома, тот никуда не попадает. Вот так!
И прохожий Путешественник потянулся к маленькой двери:
— Все, девочка, пока! Еще раз извини за чашку. Когда пойду назад — занесу. Все равно через ваш Чудесный Городок протираться придется!
— Эй! — крикнула Руселька вслед прохожему. — А где находится это Поле, в какую сторону надо идти?
— Там! — махнул рукой Путешественник туда, откуда пришел, и отправился дальше — туда, куда шел.
Видно, его желание было не таким уж сильным.
— Пока, — Руселька задумчиво посмотрела ему вслед. Если бы Путешественник решил вернуться и действительно пошел искать Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков, чтобы попытаться открыть тайну-желание, она, Руселька, пошла бы вместе с ним.
***
… Конечно, раннее пробуждение — вещь неудобная, но хорошие новости того стоили. Хорошие новости — всегда повод изменить свою жизнь к лучшему. И Русельке вдруг очень захотелось ее изменить.
— Смотри, как бывает, — думала Руселька. — Живешь, живешь — все нравится, и вдруг оказывается, что городок, в котором ты живешь — самый неудобный из всех Чудесных городков Абалана — середина песочных часов.
А где-то…
А где-то там…
Очень захотелось вдруг Русельке получить хрустальные башмачки, и горсть алмазов, и пляжный зонтик, и самую звездную ночь в истории…
И мысленно Руселька была уже далеко…
А осколки чашки все еще лежали возле ее кроватки.
— Все! — окончательно решила Руселька. — Надо немедленно вставать. Немедленно.
И Руселька просто-таки решилась. Правда, она подумывала взять с собой в дорогу кого-нибудь из подружек, но, во-первых, было очень и очень раннее утро, и подружки Русельки еще спали, а они не любили просыпаться рано, во-вторых, еще неизвестно, сколько одуванчиков на Волшебном Поле Цветных Одуванчиков растет одновременно. Вдруг их там слишком мало, и если девочки пойдут все вместе, то кому-то может не хватить разноцветного одуванчика с подарком.
— Кроме того, — решила добрая Руселька, – если мне попадется вдруг Одуванчик-желание, я загадаю так, чтобы наш Маленький Чудесный городок стал настоящим, большим Чудесным городом. И, если мое желание исполнится, то в нашем Чудесном городке появятся и магазины, и парикмахерские, и такси, и принцы, и девочки сами на месте смогут выбрать то, что им нужно, а не будут тащиться со мной за тридевять земель в тридесятый городок с раннего утра.
* * *
Сказано — сделано. Встала Руселька, постельку заправила, умылась, и посмотрела вокруг. Оказывается, ничего и не жалко. Теснота, плоские мыши, погулять негде. Протиснулась Руселька через узенькие дверцы в узенький двор, перелезла через маленький заборчик, и пошла по Большой Дороге к переходу.
Спустилась Руселька по мокрым ступенечкам, зашла в переход. Переход как переход. Подземный. Низкий потолок, тусклое освещение, серые стены. Только изредка зеленоватые оазисы мхов на древних граффити. Шаг сделаешь — скучно, два — холодно, три — ничего не меняется, все так же.
Поэтому, наверное, девочки из Малюпусенького Чудесного городка четвертый шаг в Подземном Переходе никогда и не делали. Назад возвращались. Очень неуютный переход…
Сделала Руселька четвертый шаг. Идет, руками старается не размахивать, стихи бормочет:
Вот иду я, мне бы только
Переходом перебраться,
Мне уже сегодня ночью
Одуванчики приснятся
Столько хочется увидеть —
Ничего бы не забыла,
Лишь бы мне на этом Поле
Одуванчиков хватило!
И эхо спереди что-то уважительно бурчит из-за угла. Но за этим углом Переход не закончился, и Руселька добавила специально для эхо — из благодарности:
Тук-тук — слышен звук,
Кэк-мэк — слышен квэк,
Трак-краг — слышен шаг…
В этом месте Руселька споткнулась и пробурчала под нос:
— Ну-ка камень убери, я иду по лабири… — и тут ее озарило. Из-за очередного поворота вспыхнул матовым одуванчиком далекий выход.
Руселька сразу забыла про все стишки, — камешки под ногами вниз посыпались. Переход вверх стал выворачивать, и через несколько минут девочка вышла наружу.
Вышла девочка из Перехода и как испугалась! Поляна огромная, и только деревья по краешку. Не тесно, непривычно. Даже голова кружится. Ужас, сколько вокруг свободного места. Такое ощущение, как будто вот-вот упадешь и ухватиться не за что. Под рукой — ни дверного косячка, ни манежа, ни мамочкиной ручки, ни шкафчика. Ничего не держит.
А кругом травка растет, и цветов сколько угодно на поляне. Не в горшочке на подоконнике. Не в крохотном дворике. А под ногами. А цветы какие! Большие, лохматые. Для толстых-претолстых пчел. И не в кружок растут, как на клумбочках в Малюпусеньком Чудесном городке, а как попало.
Обрадовалась Руселька и привыкла. Так приятно привыкать к хорошему.
С поляны — дорога дальше побежала. А за поляной, за дорогой, на Обочинке — Бурелом Буреломович. Там все стеной растет и переплетается. Ломается, падает, сохнет, гниет и снова прорастает. Там, в Буреломе Буреломовиче непролазном и мусор, и ямы, и ветки перепутаны, и кусты с колючкой верблюжьей, и даже танковые ежи. Откуда?
Вот и я спрашиваю — откуда?
Там, в Буреломе ни ходу, ни проходу. Там даже знак висит. Колючка в квадрате. В квадрате — значит очень непроходимые места. Там так и ходят. Там непролазы живут, скользяки, мыши буреломные, змеи и буреломные свинтусы, которые ходят напропалую, Бурелом протаптывают, как ледокол рассекает льдины. А еще тени и Солнечные Кролики.
Солнечные зайчики — на полянке живут, а Солнечные Кролики — в Буреломе.
* * *
Но Бурелом — далеко по краю. А с поляны Большая Дорога дальше бежит. В другие Чудесные городки Загадочной Части Света. В хорошие места. Куда-то туда, где Поле Разноцветных Одуванчиков. Стояла Руселька зачарованно и, не сходя с места, в себя приходила.
А, между тем, с точки зрения человечка с толстыми ляжками, это была самая обыкновенная поляна у Большой Дороги.
И девочка, которая смотрела на Переход, разинув рот, его удивила.
— Привет! — сказал лохматый толстяк девочке. — Ты из какого Чудесного городка?
Руселька оглянулась. Справа, на камушке, возле выхода из тоннеля, лежал желтенький рюкзачок, на низкой ветке ближайшего дерева висела желтая маечка, а лохматый человечек чесал обгорелые плечи:
— И куда это ты собралась?
— Я из Малюпусенького Чудесного городка, — девочка шагнула в сторону и нагнула голову, разглядывая человечка. — Зовут меня Руселька.
— Ты идешь из Маленького Чудесного городка? — изумился толстый. — Первый раз в жизни вижу девочку из Маленького Чудесного городка, которой захотелось пройтись погулять. Ну, очень интересно. Меня зовут Забежи. А мой Чудесный городок очень далеко отсюда.
У человечка были большие карманы и маленькие ножки.
— Забежи? — удивилась Руселька. — Так не зовут, ты шутишь!
— Меня зовут именно так, — сказал лохматый толстячок, роясь в карманах. На джинсах у него было превеликое множество карманчиков, набитых всякой всячиной. Человечек достал и переложил несколько брелочков, ключиков и блокнотов. Он разгладил какие-то бумажки и показал их Русельке.
— Ты видишь – это письма. Эти письма пишут мне друзья. На письмах марки самых разных Чудесных городков Абалана. «Дорогой Забежи, дорогой Забежи», — все просят помочь. А когда друзья мне пишут: «Забежи, надо помочь», — я бегу и помогаю. Вот тут рядом я забегал к одним друзьям, погостил у них, а когда вышел на дорогу, смотрю – ты стоишь. Пузыри пускаешь. Куда это ты собралась?
— Тебя что, и правда так зовут — Забежи?
— Правда, правда. Один попросит: Забежи, помоги. Другой попросит: Забежи, помоги. Да я и сам стал звать себя Забежи. Людям надо помогать, а хорошим людям надо помогать часто. Я столько бегаю в разные стороны, что боюсь, что когда-нибудь заблужусь, и тогда меня будут звать Заблужи. Или куда-нибудь не успею, и тогда меня будут звать Неуспей. Но это, конечно, шутка. Ну, а ты куда идешь?
— Я не знаю, куда мне идти.
— А куда тебе надо?
— Мне хочется найти Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков. Не слышал?
— Слышал. Только это Поле не у нас. Не в этой стороне Чудесных городков. Это Поле совсем в другой стороне. Туда идти очень долго.
— Ой! — огорчилась Руселька. — А мне так хочется получить кучу волшебных подарков и превратить Малюпусенький Чудесный городок, в котором я жила, в огромную красивую страну. Хочу, чтобы моим подружкам хватало места для прогулок. Хочу, чтобы появились настоящие деревья, магазины, автомобили. И огромные теплые лужи, которые можно перепрыгивать в свое удовольствие. А еще мне ужасно нравятся набережные и принцы. Так хочется иметь своего принца, что я могу идти ради этого куда угодно, даже очень далеко.
— Если хочешь, я могу быть твоим принцем, — предложил Забежи.
— Ты? — удивилась Руселька. — А справка, что ты принц, у тебя есть?
* * *
— Нет у него справки, — захохотал Полупопугай с вершины дерева, что стояло у выхода из тоннеля. Эта странная птица имела клюв, как у попугая и глаза-бусинки и хвост — как у сороки. И цвета он был не птичьего. Цвета он был – радуги. Красный, синий, зеленый, желтый. В общем, радуга в натуральную величину попугая, только это был Полупопугай. И стрекотал он, как сорока:
— А вот нет у него справки, только мусор в кармашках.
— Ну вот! — расстроился Забежи. — Я с такой красивой девочкой первый раз в жизни подружился. А ты вмешиваешься. Вот будешь первым, с кем я дружить не захочу — пожалеешь еще. Мы так хорошо поговорили…
— Давай пока так, дружок, — сказала Руселька, с интересом рассматривая птичку. – Справки, что ты принц, у тебя нет, так что мы без принца обойдемся. А вот со мной ты можешь пойти, если, конечно, знаешь дорогу.
— Я все дороги знаю, — похвастался Забежи.
— Все? — удивилась девочка. — И длинные и короткие?
—И длинные, и короткие, и куда хочешь.
— Как это — куда хочешь? Нам надо искать Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков, а не идти куда хочешь!
— Но ведь ты дороги не знаешь? Не знаешь! А найти Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков — хочешь. Хочешь? Значит, ты должна идти куда хочешь, потому что здесь никто точно не знает, где находится это Поле. Тем более, нужно идти куда хочешь, потому что дорога — одна. Прямо.
— Ну, тогда пошли? – сказала Руселька.
— Пошли, – сказал Забежи.
— Эй! И я с вами! — взлетел с дерева Полупопугай, треща крыльями.
— Я вам еще ох как пригожусь! — и Полупопугай стал носиться в воздухе, как мопед — стрекоча, виляя и проваливаясь в воздушные ямы.
* * *
Большая Дорога бежала вперед — широченная, ровная, а вдоль нее змеилась в травке придорожной, тропинка. Для тех, кто по Обочинке любит. А еще по краю Большой Дороги тянулись канавки — неглубокие, аккуратные, а за ними в обе стороны — деревья плодовые цепочкой вдоль дороги. Яблоньки, вишенки, черешенки, абрикосы, а иногда даже груши.
Просто рай для прохожих пешеходов.
А там уже за деревьями — Бурелом Буреломович. Мрачновато, сыровато, холодно. На Большой Дороге — уютно, и канавки тоже красивые, и деревья плодовые нравятся, а дальше — Бурелом за Обочинкой противный. Не ходи по Бурелому — ноги поломаешь!
А еще на Обочинке — цветочки. И полным-полно одуванчиков. Еще не волшебных, а обыкновенных, простеньких, придорожных.
— А расскажи мне, Забежи, про своих друзей, — попросила Руселька, заплетая из собранных одуванчиков веночек.
— Ну, не знаю, о чем тебе рассказать, — улыбнулся Забежи. — Рассказать тебе, как однажды меня попросила о помощи Дракономама?
Единственный сын Дракономамы, Драконобеби приболел и расстроился. А когда Драконы расстраиваются, у них и головы растраиваются. И вместо одной головы у драконов появляются три головы. Трехголовый дракон – это расстроенный Дракон.
И вот, маленький трехголовый расстроенный Драконобеби так заболел, что буквально дышал жаром. И не просто дышал, а всеми тремя головами. И потому что Драконобеби дышал жаром, его никто осматривать не захотел: ни доктор, ни медсестра. И тогда Дракономама попросила меня сбегать за жаропонижающим. Потому что никакой нормальный доктор не станет диагностировать печку или пожар. Ага. Да еще и говорить трехголовому, у которого жар: дышите… не дышите...
Ведь пациент — огнедышащий. Как дохнет такой пациент огнем и жаром, — от доктора один пепел останется.
Вот доктор и сказал Дракономамаше: «Пока ваш Дракончик ведро жаропонижающего не съест, пока две ванны воды не выпьет — на сто шагов к малышу не подойду и осматривать его не буду!»
Я тогда семь аптек в Чудесных городках оббегал, пока ведро драконьего жаропонижающего не нашел. И то друзья помогли.
— А воду? – удивилась Руселька. — Как принес?
— Водички ему Дракономамочка дали, – улыбнулся Забежи.
— Как интересно… – сказала Руселька… – Ты такой благородный, такой необычный...
Забежи заскромничал.
— А что ты еще делал?
— Ну, например, однажды я помогал одному знакомому коту. У кота была куриная слепота. Он кур не видел. Так я ему курочек носил, под нос клал. Трогал он курочек, радовался, слюни пускал.
— А потом?
— А потом его пес отлупил дворовый. За то, что кот сослепу чуть курочку не съел невидимую. С тех пор его никто не видел.
— Кого?
— Кота. Моего друга.
— Как смешно! — захохотала девочка. И очень ей шел веночек из одуванчиков. И личико раскраснелось, и ресницы распахнулись шире, и глазки стали глубже и синее.
А в это время кое-что изменилось.
* * *
Слева, за деревьями, в Диком Поле как был Бурелом Буреломович, так Бурелом и остался. А вот справа, никто не заметил когда, вместо Бурелома какие-то огороды появились.
Где-то сзади — мы уже прошли — начались, и возле мостика к самой дороге подкрались.
А Большая Дорога по мостику через речку побежала. В это время сверху Полупопугай спланировал. Только и было у него отличие от летающего мопеда, что Полупопугай шлейф дыма из выхлопной трубы не выпускал, — трубы у него не было. Он так громко стрекотал, что Забежи очередную байку прервал.
— И что хорошо, — закричал Полупопугай, — хорошо, что вы остановились. Терпеть не могу на лету разговаривать. — Он плюхнулся на придорожную вишенку.
— А что ты нам скажешь? — довольно недружелюбно спросил Забежи, которому Полупопугай помешал байки рассказывать.
— Я скажу все. Не в моих правилах скрывать правду, — какая горькая она ни была бы. И, если тебе, Забежи, некогда — то я тогда скажу сразу — и во-первых и в-последних.
— Говори, — улыбнулась Руселька.
— Во-первых, — сказал Полупопугай, — полупопугаи — это самые необходимые существа на свете. Самые душевные, самые лучшие друзья, самые вр…
— Короче, — ревниво перебил распевшегося Полупопугая Забежи. — Это мы уже поняли. Говори в-последних. Только в самых последних.
— А в самых последних, — поперхнулся Полупопугай, — я знаю, что вас ждет в будущем.
— Ну, и что же нас ждет в будущем? — иронически спросил Забежи, рассовывая по карманам все то, что он только что из них вытащил.
— В будущем вас ждет засада.
— Какая такая засада? — удивился Забежи. — Я тут тысячу раз пробегал — никакой засады не видел.
— Ты по Большой Дороге пробегал. А Дорога через мостик идет. А мостик сейчас на ремонте. Закрыт на ремонт. Не веришь? Бежи — смотри. Перегорожено все, и знак висит: "Проход закрыт. Ремонт. Дорожные работы".
Забежи взглянул на мостик. Мостик был перегорожен. Табличка висела.
— Все правильно. Проход воспрещен. Ну, — сказал Забежи, — теперь верю. И дальше что?
— Не дальше, а ближе, — сказал Полупопугай. — Придется вам огородами угол срезать. Всего и делов. Прошлись по огородам — и снова на Дорогу вышли. Только тут одно "но" препятствует. Знаете, какое?
— Хозяева заругаются? — предположил Забежи.
—Огороды неприятные, — сказал Полупопугай. — Они знаете, как называются?
— Как они называются?
— Крокодилья Пустошь. Вот как они называются!
— Что, Забежи, — свесился Полупопугай в сторону Забежи, — небось, ни разу не ходил?
— Огороды? Крокодилья Пустошь?– удивилась Руселька. — А что же это такое?
— Ага, — захохотал Полупопугай, — Не знаете! Теперь будете со мной дружить?
— Теперь будем, – твердо пообещала Руселька. — А он не врет? – на всякий случай переспросила девочка Забежи.
— Ну, знаки висят про ремонт дороги, дорога у мостика перерыта. Всякое может быть. Не врет, наверное.
— А про Крокодилью Пустошь что ты думаешь? — снова спросила Руселька.
— Тут такие места… Неопределенные, — сказал Забежи. — От твоего Малюпусенького Чудесного городка мы отошли. К другому Чудесному городку мы не подошли — ничьи это места, поэтому тут и может поселиться всякая странная публика или гадость, — Бурелом рядом.
— Это не гадость, — сказал Полупопугай. – Там дальше Чудесный городок, Великолепные Владения Старика Пти. А это как бы предместья. Жители Чудесного городка Великолепные Владения Старика Пти тут всякие овощи садят: картошку, морковку, салатик. И приезжают на выходные — поливают, обрабатывают. И огурцов тут много. В Чудесном городке Великолепных Владениях Старика Пти жители огурцы очень уважают, без огурцов за стол не садятся. Вот и на Пустоши их возделывают. Только все дело в том, что крокодилы местные тоже огурцы любят. И питаются, в основном, огурцами. Им тоже кушать хочется. Поэтому они тут исключительно зеленые.
— Огурцы? – не поняла Руселька. — Зеленые?
— Крокодилы, – обиделся Полупопугай, — зеленые, чтобы вдоль грядок проползать и воровать огурчики незаметно, чтобы хозяева огурцов, крокодилов-воришек не заметили и не набили. А когда хозяев на огороде нет, то единственное, чего крокодилы боятся, так это Пугала Огородного. Потому Пугало Огородное жители переставляют туда-сюда по всему огороду. Где Пугало стоит, — крокодилы там не едят, там боятся, а где Пугала нет, ходят по грядкам, как хозяева.
— А что же нам делать?
— Ну, это мы решим, – сказал Полупопугай, – я ведь тоже не простой. Пугало не пугало, а попугай. Вот я их и попугаю.
— Ты Полупопугай, – уточнил Забежи.
— Когда надо Полупопугай, – согласился Полупопугай, — а когда надо попугать по-настоящему, то и попугаю по-настоящему. Хотите?
— Что ты имеешь ввиду?
— Я имею ввиду, что если у вас есть лучший вариант, а я вас не устраиваю, то сидите здесь, сколько хотите или по домам расходитесь, а я спать полечу.
— Нет, нет, не улетай, пожалуйста. Помоги нам, — сказал Забежи.
— Ты классный, — добавила Руселька.
— А, испугались-напугались?! Без меня не можете?!
— Испугались, конечно, — честно призналась Руселька и прибавила с уважением. – Умеешь, ты, Полупопугай, припугнуть по-настоящему.
Полупопугай перышки распушил, надулся и сказал:
— Надо там идти, где крокодилы боятся. Крокодилы огуречные, они тоже боятся…
— Кого же они боятся? — тихонько спросила Руселька.
— Ну, во-первых, меня, …
— Это и понятно — сказал Забежи. — А еще?
* * *
— Есть и еще… — сказал Полупопугай. — Вот стоят на огороде — для порядка поставлены — Пугало Огородное с Башкой Зеркальной и жена его — Чучело с Мордой Нахальной. Пугало — он в старой рубашке стоит, растопырился, как дед, а вместо головы — на шесте — тыква торчит. А в тыкву кусочки зеркала вправлены. Осколочки. Зеркалята свет солнечный отражают, солнечных зайчиков запускают, солнышко по небосклону перемещается, солнечные зайчики из зеркалят стайкой по огороду шатаются. А крокодилы огуречные Солнечных Зайчиков страшно трусят. Там, где Солнечные Зайчики прыгают — крокодилы огуречные не пасутся. Они от Солнечных Зайчиков убегают. И только крокодил огуречный от Солнечного Зайчика отпрыгнет, как жена Пугала Огородного с Тыквой Зеркальной — Чучело с Мордой Нахальной — тут как тут. У нее трещотка в лапах ветряная, с мельничное колесо, как ветер подует — тарахтит— трах-трах-тарарах…
Вот крокодилов огуречных из стороны в сторону и шарахает. Зубы у них клацают, хвосты ляпают — и шуму-гаму на огородах меньше не становится! Только когда стемнеет, — в огороде тихо совсем. Солнечные Зайчики исчезают, а крокодилы огуречные затаиваются до утра. Потому что рептилии в сумерках малоподвижны. Поэтому крокодилы огуречные притаиваются где-ни-то. И до утра дремлют.
А Чучело с Мордой Нахальной — жена Пугала Огородного с Башкой Зеркальной — тоже на Пустоши не тарахтит. Она, говорят, по ночам на Большую Дорогу ходит, людей пугает, поэтому в сумерках на Огородах безопасно ходить. Но никто не отваживается.
— Почему? — ну, очень удивилась Руселька.
— Там темно, — в свою очередь удивился Полупопугай, — не видно же ничего! Поэтому, в сумерках мы не пойдем.
— А когда мы пойдем? — спросил Забежи.
— Сейчас пойдем, — сказал Полупопугай. — Я буду лететь впереди вас через огород, пугать, горланить, крокодилов огуречных дезориентировать… А вы за мной, вдоль грядочки, тихонечко, тихонечко, бегом! Побежите — хорошо, не побежите — хоть похрустите. А на той стороне — плетень. Как за плетень перемахнете — бояться нечего.
— Хорошо, — сказала Руселька. — А что значит похрустите?
— Это он шутит, — мрачно сказал Забежи. – Крокодилы нас как огурчики покусают.
— Конечно, поку…. То есть я хотел сказать — конечно, шучу. Со мной не пропадете! Как увидите — я крыльями машу — бегите! – Полупопугай показал, как он сделает крыльями, забулькал, как кипяток и завыл, как медицинская сирена:
— У-а, у-а, у-а.
* * *
Завыл Полупопугай и на огороды полетел. А Забежи и Руселька вслед за ним двинулись, у плетня остановились.
— Внимание, внимание! – развлекался Полупопугай. – Воздушная тревога! — Полупопугай подлетел к зеркальной тыкве Пугала Огородного, торчащей на шесте, вцепился в нее когтями, и давай раскручивать. И тыква — Башка Зеркальная Пугала Огородного — закрутилась, и зеркалята с Башки запустили в огород целую стаю веселых Солнечных Зайчиков. И Солнечные Зайчики заскакали по огороду как попало, попадая в огуречных крокодилов, и крокодилы огуречные перепугались и тоже запрыгали, как попало. На Крокодильей Пустоши все туда-сюда запрыгали, и под шум и гам чехарда началась. Полупопугай трещит, Трещотка трещит, крокодилы трещат, и Солнечные Зайчики веселятся… Суета, неразбериха — и никакого организованного террора!
Вот Полупопугай и знак подал — крыльями замахал, клювом защелкал, а Руселька и Забежи рты открыли — на представление смотрят. Разозлился Полупопугай, орет:
— Я уже замахался вам показывать — Бежать подано!
И в этом бедламе как помчались через Крокодилью Пустошь Забежи и Руселька… Как дернули! Забежи бежит и вверх смотрит на Полупопугая — куда бежать. А Полупопугай углы срезает.
А перед Забежи юркают в свежую зелень зеленые клыки, хвосты, чешуя бронированная, Полупопугай им вслед щелкает, а Руселька вслед Забежи бежит — по сторонам смотреть боится. Вот засмотрелся Забежи на Полупопугая, попал ногой в ямку, топчется на месте. А Руселька на спину Забежи упала, пробуксовала и на голову Забежи полезла. Забежи испугался, да как заверещит! Головой затряс, ногу из ямки выдрал — дальше помчался! Только пятки сверкают, да холодные рыбьи глаза крокодилов огуречных, да Солнечные Зайчики. Вот Забежи от крокодила толстого шарахнулся, вперед не посмотрел, да как треснется головой, — и голова в тюрбан укуталась турецкий. Что такое? Откуда — тюрбан? Это Забежи в чучело втрескался. В жену Пугала Огородного с Башкой Зеркальной — в Чучело Огородное с Мордой Нахальной. Втрескался, в старых юбках запутался. На Чучеле старых юбок сто натянуто. Закрутились юбки у Забежи на голове — настроения не прибавили. Забежи в тюрбане, а Чучело стоит себе, мордой нахальной ухмыляется. Выдрался Забежи из юбок — и ходу! А Руселька уж и обогнала его было… Но Забежи поэнергичнее, посноровистее и, естественно, опередил Русельку. Просто настолько опередил, что только пятки засверкали как светлячки. И оба они запыхались, хотя шли почти что не по земле, а почти что летели над огородом, как два полупопугая птенца за Полупопугаем папашей, который мчался впереди них, забирая влево. Пока парочка добралась до плетня, некоторые, пугавшиеся было крокодилы опомнились и начали проявлять интерес к пришельцам, сердито клацая зубами и хлопая хвостами по зелени. Но спасительный плетень оказался совсем близко. Руселька добавила скорости, и вот, дружно, бегом, в ногу, товарищи перемахнули плетень. Опасность как бы миновала. Сзади разочарованно светилось множество больших ясных глаз, а впереди…
* * *
— Что это за кошки-мышки такие? — удивленно спросил Забежи, оглядываясь.
Полупопугай вспорхнул на чучело с той стороны плетня и начал чистить перышки.
— Куда это ты нас завел? – заорал Забежи.
Огороды кончились, но прямо напротив плетня стояли загадочные полуразрушенные стены каких-то руин, с огромными проемами дыр, осыпающимися башенками и кирпичными дорожками, петляющими неведомо куда.
— Это не Великолепные Владения старика Пти! – закричал Забежи. – Что это за Чудесный городок? Я никогда здесь не был.
— А здесь и не бывает никто, – сказал Полупопугай. – Это Забытый Чудесный городок.
— Забытый? А кто его забыл?
— А кто его забыл, тот и забыл, – рассердился Полупопугай. – Я откуда знаю. Все забыли, и я забыл.
— А зачем ты нас сюда привел?
— Забыл. Чего ты на меня кричишь?
— Ну не вредничай, Полупопугаюшка! – сказала Руселька. – Забежи на тебя не кричит. Он повышенным тоном хочет тебе добра. Правда, Забежи?
— Правда.
— Ну, видишь! Скажи, куда мы попали?
— Вы же хотели попутешествовать с приключениями? – ухмыльнулся Полупопугай. – Вот мы и путешествуем. На дороге было закрыто. А на огородах — крокодилы. Вот мы с Горби и поспорили, пройдете вы или нет.
— С каким еще Горби?
— Да мы с ним дружим. Только нам скучно. Вот Горби и сказал: «Дорога на ремонте. Давай поспорим, что через Крокодилью Пустошь никто не пройдет». А я сказал: «Давай. Ты споришь, что не пройдет, а я поспорю, что проведу». Вот я вас и провел, то есть проводил.
— Постой, постой, то есть как это? Так это и есть засада, про которую ты говорил? Хороший мальчик, нечего сказать, — укорила его Руселька.
— Полупопугай, — спокойно сказал Забежи. — Конечно, у меня самые короткие ноги на свете, но бегаю я очень быстро, а если прыгну, то ты от меня не уйдешь. Взлететь не успеешь. Только пух и перья полетят. Быстро говори, во что ты нас втравил?
— Да ни во что я вас не втравил. Сидел себе по своим делам, тут вы встречаетесь. Послушал вас и помочь вам решил. Заодно и спор выиграл. Что вы сердитесь? Крокодилью пустошь вам бы все равно пришлось бы проходить.
— Как так — все равно? Дать бы тебе как следует! – сказал Забежи. – А Горби кто?
— Да он вам сам расскажет. Только он пока не в духе. Проигрывать он не любит. Поэтому я вас вон на той сосне на пригорочке подожду. Там у меня дача.
— Скворечник? – спросила Руселька.
— Полупопугаешник, — сердито ответил Полупопугай. — И вот еще что. Вы Горби не бойтесь. Горби друзей очень любит. Хотя я, например, за выигрышем сейчас к нему не полечу. Пусть остынет. Забытый городок тоже напоминает Крокодилью Пустошь. Опасно тут.
— Минуточку! – закричал Забежи. – Ты хоть скажи нам, что это за Чудесный городок? Я о нем первый раз слышу. Куда это мы попали?
— Так его и правда забыли. Все, кроме меня и Горби. Горби, когда ему одиноко, тут сидит. Когда ему одиноко, он плевать на все хотел. Поэтому сюда и прячется. А ему всегда одиноко. А я эти места только полузабыл, потому что я Полупопугай. А когда вспоминаю, в гости к Горби прилетаю. Вот ему не так одиноко, не так нелюдимо. Мы сидим и чирикаем.
— Он что, птица, — твой Горби?
— Не очень, – сказал Полупопугай.
— А кто?
— Да вы не беспокойтесь, увидите. Только вы поосторожнее с ним.
— Когда увидим?
— А вы глаза закройте и считайте, что готово.
* * *
— Раз, — зажмурившись, заговорил Забежи. — Два.
— Считаете? — раздался неожиданно совершенно с другой стороны совершенно другой голос. – Думаете, если вы Крокодилью Пустошь проскочили, так все?
Руселька широко распахнула глаза. А Забежи прервал счет на полуслове. У пролома одной из стен Забытого Чудесного городка стоял верблюд серо-коричневого цвета и пускал пену с отвислой губы. Горбы его скорее напоминали помпончики на вязанной шапочке, чем собственно горбы. Их было множество, и они колыхались. Верблюд стоял не прямо, а наискосок, привалясь к полуразрушенной стене и жевал губами.
— Считаете, что можете спокойно ходить по чужим Забытым городкам? – продолжал Горби.
— Да мы, собственно…
— Так может, вы горбы мои считаете?
— Да мы как-бы… — сказала Руселька.
— Ладно, — сказал верблюд. — Я — Горби. Все собрались?
— Полупопугай улетел, — сказал Забежи.
Слюна у Горби на губах запенилась гуще. Руселька и Забежи замолчали, слегка испугавшись.
— Ага, попались! — заухмылялся верблюд с множеством горбов. – Что будем делать сначала? Сначала помоетесь в луже, а потом я в вас плюну? Или я сначала плюну, а потом мы что-нибудь придумаем?
— А по-третьему нельзя? – спросила Руселька.
—А как по-третьему? Верблюды так знакомятся, — сказал Горби.
— А прощаются как? – спросила Руселька.
— Прощаются по-человечески как все, вежливо.
— Ну, так давай попрощаемся, а потом как бы снова увидимся, – сказала Руселька. – Привет, Горби!
— Привет! – удивился Горби.
— Забежи, – представился Забежи, – а это Руселька, — показал он на девочку.
Руселька сделала книксен:
— Руселька, из Чудесного Малюпусенького городка. Ты прикольный, — сказала Руселька, — Горби. А когда маленький был, тебя тоже Горби звали?
— Никуда меня не звали, — угрюмо сказал Горби, — Я и маленьким плевался.
— Потому и не звали, что плевался, – сказала Руселька.
— Все равно я плюю на всех, – сказал Горби, – на всех плюю, потому и сижу в Забытом городке, и на вас я тоже возьму и плюну.
— А я слышал, – флегматично заметил Забежи, – что слюной верблюдов кошек лечат.
— Доктор Айболит многогорбый, – обиделась Руселька, – и горбы у тебя по всему телу, как бубочки на вязаной шапочке. Мы же не кошки, и лечить нас не надо. Если много лишней пены, иди пожары туши. А насчет плеваться, нам этого не надо. Если все начнут плеваться, что это будет?
— Море, наверное, будет, — сказал Горби.
— Ну, и тебе надо такое море?
— Такое не надо, — ответил Горби.
— Вот видишь, – сказала Руселька, – тебе не надо и нам не надо. И никому не надо. А если ты чего здесь караулишь, ты нам загадай какую-нибудь загадку, мы тебе скажем какую-нибудь отгадку, и ты нас пропустишь, отодвинешься.
— А какую загадку вы знаете?
— Вот, например, такую: в какой день и овцы целы и волки сыты?
— В какой?
— Видишь, трехгорбый, не знаешь. А Забежи знает. Знаешь, Забежи?
— Ну-у… — сказал Забежи.
— Видишь? — сказала Руселька. — Он знает.
— Э-э-э… — сказал Горби. — А в какой день?
— А кто ж тебе скажет? Ты сторож, ты и отгадывай. Тебе надо нас пропустить – ты и думай. Простая загадка. Даже Забежи ответ знает. Даже… Только ты не знаешь.
— Знаю.
— Не знаешь!
— Знаю.
— Не знаешь!
— Знаю.
— Не знаешь! Ты вообще ничего не знаешь. Ни как Забытый городок появился, ни почему его так назвали, ни как нам отсюда выбраться, ничегошеньки-ничегошеньки. Даже принц без справки и то больше знает. Скажи, принц Забежи.
— Ну!
— Вот видишь… А ты —неуч…
— Я еще и не плюнул ни разу, а вы обзываетесь, – обиделся Горби в бубочках. – Сами вы ничего не знаете. Значит так, магический полюс — вон там, волшебный полюс – вон там. Там, справа – терра, слева – экзотерия. К городку Великолепные Владения Старика Пти по огородам Крокодильей Пустошью надо было идти в направлении магия-магия-терра. Тогда бы вы просто на Великолепные Владения Старика Пти прошли. А Полупопугай вас на Забытый городок вывел. Строго на экзотерию. Вы и попали сюда. Смешно получилось, правда?
— А назад как?
— Огородами.
— А к Великолепным Владениям?
— А вам вообще куда надо?
— Нам надо Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков найти. Не слышал?
— Слышал. Там хорошо. Там можно вообще поселиться и жить, срывая себе одуванчики. Срываешь, а тебе всякие подарки и сюрпризы раздают.
— Русельке желание исполнить надо, – сказал Забежи. – Она свой Маленький Чудесный городок убольшить хочет.
— Зачем?
Чтобы места было больше, чтобы подарочков было больше, чтобы сюрпризов было больше, и чтобы всякого добра было больше.
— Ух, как интересно, – сказал Горби. – А меня с собой возьмете?
— А ты хочешь?
— А я знаю?
— Вот видишь, Горби, ты сам не знаешь, чего ты хочешь. То знаешь, то не знаешь. Географию знаешь, а историю не знаешь.
— Какую историю?
— Забытого Чудесного городка. Не знаешь! Или забыл?
— Я не знаю?!
— Расскажи, если знаешь! И заодно расскажи, как нам отсюда выбраться. Если, конечно, сам знаешь.
| | | | 11:48 | | |
| * * *
— Вы меня слушайте. Про этот Чудесный городок я сто историй знал, а девяносто девять забыл. Одну помню. Все так началось: сначала сюда ходили клады зарывать. Зароют и забудут. Очень удобно. Люди за свои ценности спокойны были. Знали, что они никому не достанутся. Кто их найдет, если хозяин забыл? Потом, когда кладов много позарывали, люди стали тут селиться, население увеличилось. Люди возле своих сокровищ стали жить. Забытый городок появился, фестиваль Забытия проводили. Из всех Чудесных городков люди съезжались, подначивали друг друга, веселились. «Ты мол, зарыл сто чудесных абаланских золотых и забыл, где. А ты, мол, вообще все забыл. Откуда приехал, кто твоя тетя». Потом люди стали забывать, зачем они тут живут. Разбрелись потихоньку кто куда, и дорогу сюда забыли. И отсюда.
— А ты?
— А я помню.
— А как же ты запомнил?
— А у меня все записано. Если я забуду — почитаю и вспомню.
— Здорово. Сразу видно умного верблюда, — сказала Руселька. — А как дальше идти — знаешь?
Горби приосанился:
— Известно — знаю. То есть отсюда. Отсюда — туда, куда дальше... Куда подальше... Так? Значит — идешь в том направлении, — Забежи достал из кармана карандаш и какую-то бумажку и стал записывать.
— Главное — направление, — продолжал Горби. — Правильно? Потом — Два дуба после четырех избушек... Или три дуба… за двумя. Мимо алюминиевых обезьян из Мартышкиных Прудов… Потом — Три Мельницы По травке желтенькой… Или сиреневой... Да знаю я! — верблюд почесался о стену, и из стены посыпались кирпичи. Поднялась пыль. Руселька расчихалась. Горби посмотрел на нее и отметил:
— Правду говорю! Там я очень хорошо знаю. Там хлебное дерево, бананы… Мне ли не знать — я же не забываю ничего! У меня записано! Люди в очереди стояли, чтобы спросить меня, как выбраться из Забытого Чудесного Городка. Короче — идешь до Великолепных Владений Старика Пти... Горби снова посмотрел на Русельку. Забежи спрятал бумажку и с сомнением посмотрел на верблюда. — Идешь, значит, до Великолепных Владений Старика Пти…
— Только там — не тут, — рассердился вдруг Горби, уловив взгляд Забежи. — Это вам не под крылышком доброго Горби. Там у вас приключения настоящие начнутся. Так просто не пройдете! Ишь, умные какие, — черепаха вам в попутчики, — отгадок я не знаю! Все я знаю! У меня в каждой бубочке на спине по два сантиметра мозгов. Я такой умный, что вы без меня шагу не ступите. И плюю без промаха. В посторонних.
—Ну, мы же уже не посторонние, — сказала Руселька. — Мы друзья. Вот подружились, прикалываемся. Загадки разгадываем. Мы загадали, а ты угадал.
— Чего это я угадал? — удивился Горби.
— Ну про этот… Про день, когда и овцы целы и волки сыты.
—Угадал?... Не помню.. в какой?
— В рыб-...
— В рыбный! — заорал Горби.
— Видишь, как совпало, — сказала Руселька.— Правильно. Нам все ясно, и у тебя разгадалось.
— Нам по травке сиреневой, к Великолепным Владениям, вдоль, куда ты там говорил? Левее, левее, вдоль скал и прямо? Правильно?
— Пра-… — начал было верблюд, но тут случилось сразу пять событий.
* * *
Сначала из-за круглого камня величиной с обеденный стол выбежал, сломя голову, розовый человечек. В кепке, похожей на поварской колпак. Потом, в спину человечка попало что-то чирикающее и упало, распушась, на землю.
— Опа, — сказал человечек, в которого попал бурый комочек. — Это я ем. Большое спасибо, пернаточка. Человечек сунул в карман передничка попавшую в него оглушенную птичку. Следом влетел запыхавшийся Полупопугай с воплями:
— Лови, держи, руки за голову, всем стоять, свистать всех наверх, все к стене, держи его, лови его, обоих!
Он тоже налетел на розового человечка, но увернулся от его цепких пальцев и взлетел на стену.
— Нарушителей к ответу! – проорал он сверху. – Руки прочь и вон отсюда. Кто вас в Забытый Чудесный городок приглашал? Почему без стука? Где второй?
— Я же повар, — ласково сказал лысый розовый толстячок, слегка запыхавшись. — Где же мне еще быть как не там, где забыли пообедать?
— Тут не пообедать забыли, — не унимался Полупопугай. — Тут всех забыли.
— Всех накормим, — твердо сказал повар.
— Но по поводу ваших рецептов, коллега, — сказал он, глубоко выдыхая, и обращаясь к Горби, – нет, нет и нет. Извините, господин верблюд, но это не рецепты. Только не так, только не вперемешку. Ну, нельзя же путать мороженое с котлетами. И лимонад подавать к селедочке. Это не по-нашему, не по-кулинарному. Это профанация, уважаемый коллега.
Верблюд так и сел в свое верблюдце. В свою любимую лужу.
— Это профанация, — продолжил лысый розовый человечек. — Меня зовут Хавчик. Я добрый, когда заморю червячка. Я могу приготовить, все что хотите, когда я добрый. Я могу просто подсказать вам, как составить нужный рецепт. Я мастер! Господин верблюд, — розовый толстячок вежливо кивнул на Горби, – многоуважаемый господин верблюд, абсолютно не подал вам меню. Что на первое? Что на второе? Где десерт? Какая травка? Какое хлебное дерево? Где бананы? Какой желудок это выдержит? Три избушки, мельницы, то ли по травке, то ли к обезьянкам. Да это просто куча перемешанной снеди. Послушайте, разве так объясняют? Разве так подают меню? От ваших рецептов ничего, кроме расстройства желудка не будет! Подавать надо так. На первое я могу вам предложить такое меню: если вы хотите выбраться отсюда, то вам надо обратно через Крокодилью Пустошь, на Большую Дорогу. Но там ремонт. Либо через Крокодилью Пустошь к Великолепным Владениям Старика Пти. А можно еще через лабиринты руин. Тоже к Владениям Старика Пти. А на второе — это сами Владения Старика Пти. Тут придется поусердствовать. Это блюдо требует времени. И на третье: от Великолепных Владений Старика Пти к Мартышкиным Прудам. И если вы, то есть мы, одолеем и это блюдо, тогда милости просим десерт. Три мельницы Бабки-Корябки. И все. Я умываю руки. Считайте, что мы с вами снова на Большой Дороге. Но это в прозе. А на языке повара это звучит так: вот видите те совершенно неаппетитные серые руины? Мы оставляем их слева и проходим через ту прекрасную речку, где вода высший класс. Я рекомендую ее под острые блюда, под салаты: можно запивать все. Слева, холмики — свежие, как обжаренные пампушечки. Справа дорожечка, которая под светом луны напоминает свежий сливочный крем. Кстати, я, Хавчик, повар, и могу приготовить деликатес из чего угодно, исключая луну и ее отражение. Потом вы пройдете через густой-прегустой кустарник спагетти. Потом по дорожечке, на которой кирпичики как бульонные кубики. И, наконец, мимо Вечного Дедушки, похожего на желудок в панаме.
— Подожди, подожди, подожди, — раскатал губу верблюд в бубочках, — ты кому это говоришь, чумичка? Ты это аборигену говоришь? Ты говоришь, что я дорогу плохо объясняю? Мне, да? Да я все загадки запросто решаю. Про волков и овец. Да у тебя самого мозги во фритюре. Посуда ты обгорелая.
— Это у меня мозги обгорелые? — взвился Хавчик. — Во фритюре?
— Лезут тут всякие! — взвыл Полупопугай. — Сами дороги не спрашивают, а прут куда попало.
— Повар все дороги знает, — парировал Хавчик. — Я расписывался на меню самого Туя Абаланского.
— Скажи, что сам заблудился. — не сдавался Полупопугай. – Дорогу он знает!
— Мальчики, мальчики! Не ссорьтесь. Давайте лучше познакомимся сначала, – призвала Руселька. – Разве можно ссориться незнакомым людям?
— Ты на кой его привел? – Горби продолжал бурчать на Полупопугая.
— Я? – заорал Полупопугай. – Я привел? Да я за ним угнаться не мог! Он как сумасшедший мчался!
В кармане у Хавчика что-то пискнуло. Хавчик прислушался, но ничего не предпринял. В кармане у Хавчика пискнуло снова. Хавчик улыбнулся одной половинкой рта и, помявшись, достал предмет, похожий на мобильный телефон.
— Это так, — сказал он, — пульт-меню. Правая рука современного повара. В кармане у Хавчика пискнуло снова.
— Я – Руселька, — сказала Руселька и сделала книксен. – Он – Забежи, — показала она на Забежи Хавчику, — многогорбого ты знаешь. Полупопугай тебя первый полюбил. Ты – Хавчик.
Хавчик раскланялся.
— А что ты в карман сунул?
— Да так, — смутился вдруг Хавчик, — да так, попало в меня что-то съедобное. Наверное, съедобный метеорит.
— А покажи нам, пожалуйста, — попросила Руселька.
— Дык…
— Покажи, покажи, что ты в карман спрятал! Коли это находка ценная, то со всеми поделиться надо, — продолжала Руселька, — а, если живая, то отпустить.
— Как это отпустить? Может, оно хочет у меня приготовиться? Может, оно специально летело, меня искало? Мои диеты в Париже известные! Там даже, когда в меню дорогих ресторанов посетители смотрят, так сразу меня и вспоминают. Так и говорят по имени-отчеству, глядя в меню. Дорогой Хавчик. А вы мне не верите.
— Верю каждому зверю, а тебе и ежу — погожу! Показывай, давай, что ты от товарищей припрятал на потом?
— А, может, я пойду? – спросил Хавчик. — Если вам повар-путеводитель не нужен, то, может быть, я пойду? Меня обед ждет.
—Обед останется, — твердо сказала Руселька, — показывай, что всчирикнуло!
— И что это я своим языком под соевым соусом болтаю? — расстроился Хавчик. — Сидел бы себе за камешком.
* * *
Хавчик порылся в передничке, потом снял поварскую кепочку, потом пошарил в курточке, потом в карманах штанов и достал воробышка, обыкновенного горобчика по-городскому.
— Опа! – сказал Полупопугай.
— Полуку-ку, то есть тьфу, ку-ку, привет!
Мокрый, взлохмаченный, расстроенный, ушибленный, обыкновенный воробей взъерошил перышки и чихнул:
— Ап-чхи!
— На здоровье, — вежливо сказала Руселька. — Будь здоров!
А верблюд привалился к стене под совсем острым углом и тепло подул на воробьишку.
— Ну, — сказала Руселька, — кто на новенького?
Но на воробьишку никто не собирался нападать. Подумаешь, воробышек. Таких везде миллион.
— Не бойся! – сказала Руселька. – Мы добрые!
— Познакомься с нами, — попросил Забежи.
Воробей нахохлился и искоса взглянул на компанию. Он выглядел разозленным.
— Меня зовут Чирикшин, — заявил он. – Не Курякшин, как этого, — он кивнул на Полупопугая, — а Чирикшин.
— А? – возмутился Полупопугай. – Кого это зовут Курякшин?
— Того, кто кудахчет куд-куд-куда, куд-куд-куда, куда-куд-куда, — съязвил Чирикшин.
— Ты чего раскудахтался?
— Как чего? Тут Забытый городок, понимаешь, а вы тут носитесь!
— Я не ношусь, я охочусь. Я вот в этого толстого целил. Палил, — показал Чирикшин на Хавчика. – я его еще там приметил. А ты мне дичь пугаешь!
— Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Руселька. — Чем тебя Полупопугай рассердил, воробушек? И Хавчик?
— Ваш Курякшин мне дичь спугнул!
— Это я дичь? — удивился Хавчик.
— Ты, — подтвердил Чирикшин, — законный трофей, дичь.
— Дичь? — еще больше растерялся Хавчик. — Дичь какая-то. Я не дичь, я повар.
— Ты по кустикам крался? Крался. С местностью сливался? Сливался. Я тебя выследил? Выследил. И словил бы, если бы Курякшин не заорал.
— Меня зовут Полупопугай! — заорал Полупопугай.
— Да ты в меня шлепнулся! — заорал Хавчик.
— Шлепнулся, потому что тебя Курякшин спугнул. А если бы Курякшин тебя не спугнул, быть бы тебе трофеем.
— Да зачем тебе трофей? — удивился Забежи.
А Полупопугай забормотал:
— Полупопугай, Полупопугай, Полукурякшин? Тьфу!
— Хороший вопрос, — удовлетворенно сказал Чирикшин. — Если бы я его поймал, дома было бы что показывать.
— А дома зачем?
— Чтобы поверили дома, наконец, в мои охотничьи трофеи. Если бы не эта вот курица, — Чирикшин плюнул в сторону Полупопугая.
Полупопугай потух. То есть его разноцветное оперенье поблекло, и из яркой светящейся праздничной птицы он стал похож на утро понедельника. Горби неодобрительно посмотрел на Чирикшина.
— Зря мы за тебя заступились! Ну, у тебя и шуточки!
В ответ на это Чирикшин взлетел на плечо Хавчику и заорал:
— Местные на наших! Вали их, Хавчик!
— Горби, — сказала Руселька, — у вас с Полупопугаем тоже шуточки ого-го!
А Хавчик спокойно улыбнулся.
— Мир – это самый лучший рецепт, — сказал он и скосил взгляд на Чирикшина у себя на плече. – Знаешь, что? Давай дружить, воробышек! Все давайте дружить!
Руселька захлопала в ладоши, Забежи закивал, а Горби сказал:
— О дружбе нельзя забывать даже в Забытом городке.
* * *
— Ладно, — сказал Чирикшин Хавчику, — я больше никогда не буду тебя обижать! У тебя никаких крошек нету?
— Хотите, супчик на бульоне из хвоста кометы с облачками-дольками? — улыбнулся Хавчик. — С сельдереем, с морковочкой, с картошечкой и лапшой? Вскипятить, снять пенку и подержать на медленном огне?
— Ой, — потекли слюнки у Забежи, — нужны продукты? Куда надо сбегать, ты только скажи! Кометы, котлеты!
— А куда сбегать? — удивился Горби. — У нас тут овощного рынка нет. И кометного нет.
— А ты чем питаешься? – спросила Руселька у Горби, улыбаясь.
—А он верблюжью колючку кушает, — улыбнулся Хавчик. – Я с первого взгляда могу сказать, кто чем питается.
— Я эксперт! — продолжил Хавчик. — Все верблюды верблюжьей колючкой питаются. А когда им блюда поострее хочется, то они колючую проволоку объедают!
— Нам это не подходит, — сказала Руселька.
— А откуда здесь колючая проволока? – удивился Забежи.
— Так, охраняют, — неопределенно сказал Горби, — ежей от дикообразов.
— Ежей лисы кушают, – сказал Хавчик.
Горби с интересом прислушался.
— А мы с Хавчиком! – заорал Чирикшин, — ежей на сладкое готовим. А на обед акулу-меч. В рыбный день.
— Нет такой рыбы, — пискнул Полупопугай, но осекся под твердым взглядом Чирикшина.
— А я одного видел, — сказал Забежи, — он халву только с солью кушал, если соли нет — хоть халвой и не угощай.
— Вообще-то, — не выдержал Горби. — Я уже и забыл, когда кушал по-настоящему. — И посмотрел на Хавчика благодарно. — Так, что если ты Хавчик, пришел к нам с миром и бутебродами, — милости прошу к нашему забытому шалашу…
— Поварам везде у нас дорога, — забежал вперед Горби Забежи.
— Наконец-то поняли, — приосанился Хавчик, а Чирикшин пощекотал его клювом за ушком. Даже Полупопугай вздохнул с облегчением.
— Тогда так, — сказал Хавчик и взмахнул салфеткой, — могу предложить на выбор фирменные блюда Чудесного Городка Абаланских Кулинаров или Простой стол.
— Крылатые — на Абаланскую кухню! — заорал Чирикшин и подпрыгнул у Хавчика на лысине. А Руселька взяла из рук Хавчика меню.
— Это меню кухни Чудесного Городка Абаланских Кулинаров, — скромно уточнил Хавчик.
— Вчерашнее ухо норвежской сельди, — прочитала Руселька и нахмурилась.
— Пончики в тюбике…
— Рыбьи косточки по-птичьи… — Полупопугай поперхнулся на дереве…
— Холодец из мякоти колючей проволоки, — продолжала читать Руселька меню, все больше хмурясь.
Даже Горби поежился.
— Вареная кожура бананов с горчицей…
— Тополиные верхушечки с пенкой, — Чирикшин перескочил с лысины Хавчика на нижнюю веточку дерева, на котором сидел Полупопугай.
— Сладкая кирпичная пыль и невсякие червячки Шом…
— Шо? — не выдержал Забежи.
— Шом, — с достоинством сказал Хавчик, — сладкие, полусырые… Невсякие червячки Шом — фирменное блюдо Фирменной Кухни Абаланских кулинаров.
— Подается под зонтиком на серебряных салфетках. Без майонеза…
— Вот как, — расстроилась Руселька. — Без майонеза? — И она с большим сомнением посмотрела на Горби. Горби пожал бубочками:
— А нет у тебя чего-нибудь попроще? — спросил он Хавчика.
— Попроще? — Хавчик забрал меню Фирменной Кухни Абаланских Кулинаров из рук Русельки и спокойно спрятал его в папочку.
Потом он повернулся к дереву и уточнил у Полупопугая:
— Ну-ка, что там у тебя на Крокодильей Пустоши растет?
— Огурцы, — с готовностью ответил Полупопугай, — помидоры, горошек…
— Там даже коза на веревочке растет, — сказала Руселька.
— Козы в огороде не растут, — не поверил Чирикшин. Он снова перелетел с веточки дерева на лысину Хавчика.
— Да? — спросила Руселька. — А где по-твоему растут козы?
— Ну, где… — растерялся Чирикшин. — Дома, наверное…
— Дома, да? — не сдавалась Руселька. — Голодные, да?
— В огороде козы растут, — твердо закончила Руселька. — Там, где они траву кушают и все такое кушают — там и растут. Где человек кушает, там и растет. Если коза кушает на огороде, значит, она на огороде и растет. На веревочке. Скажи, Хавчик!
— Это правильно, — сказал Хавчик. — Где кушают, там и растут. Это правильно.
— А кто-нибудь эту козу знает? — спросил Хавчик компанию.
— Я знаю, — сказал Полупопугай. — Не близко.
— Значит, молочка козьего попросишь, — сказал Полупопугаю Хавчик.
— И Забежи с собой на Крокодилью Пустошь возьми — огурцов, картошки, лука там наберите, моркови, горошка…
— Будем готовить блюда Простого стола — раз уж вам деликатесы стола Абалана не подходят. — Хавчик повернулся к Горби. — Ты, Горби, слив набери и цветочной пыльцы. Вон у тебя какие бубочки — только цветочную пыльцу и собирать…
— Чирикшин пусть подорожник ищет — для аромата.
Хавчик оглядел всех и добавил:
— Побежали, хлопцы, побежали, — время…
Все посмотрели друг на друга, и кружок распался. Все отправились исполнять поручения, а Хавчик достал тряпочку и принялся протирать тот огромный камень, похожий на обеденный стол, из-за которого он появился в самом начале.
* * *
Вскоре все заказанные продукты были доставлены, все поручения были выполнены, и после некоторых поварских таинств практичного Хавчика, наши друзья отлично поужинали на природе салатом из огурцов с подорожником, печеной картошкой с морковью и горохом, и сливами в цветочной пыльце. Простой Стол Хавчика угодил самым изысканным вкусам. Тем более, что день выдался суетливый и напряженный. Все поблагодарили Хавчика за ужин, а он убрал остатки и вымыл Столовый Камень, за которым они кушали… Забежи развел костер, а Горби натаскал теплого мха и устроил трон для Русельки.
— Мальчики, вы такие умные и ловкие, — восхитилась Руселька. – Такие славные… А где мы переночуем?
— Это не моя проблема, — сказал Хавчик. — Моя проблема — пульт-меню и кушать подано.
— Руселька, хочешь — в бубочках? — спросил Горби. — Я к холоду привык, шкура у меня теплая, как верблюжье одеяло. Под бочок ляжешь, и в бубочки зароешься. Переночуем!
— А ты помнишь, многогорбый, что мы с тобой помирились? — заулыбался Хавчик. — Покушали вместе… Тебе ужин понравился? Кстати, ты такой большой, аппетитный, наверное, свободно сможешь укрыть ночью двоих. И меня и Русельку.
— Эй! — забеспокоился Забежи. — Горби! А я с тобой и не ссорился. И загадки ты просто классно разгадываешь. Вспомни, мы разве ссорились когда-нибудь? Всегда дружили. Как брат и сестра… Пустишь меня погреться?
— А я с Хавчиком переночую, — сказал Чирикшин. — Я у него в кепке привык… Лысина теплая и вообще….
Горби только улыбался, разглядывая друзей. После того, как все покушали и вымыли руки, компания, благодушно посоветовавшись, настроилась отдохнуть, отложив все дела и путешествия на потом. Все развалились у Столового Камня и стали греться в лучах уходящего за стены руин солнышка.
— Кстати, — вспомнила Руселька, поежившись от ветерка, задувшего с речки, — а кто у нас отвечает за прогноз погоды?
— Ну, могу я, — сказал многогорбый.
— И какой у нас прогноз на завтра?
— Хороший.
— А не может быть так: прогноз хороший, а погода плохая? — уточнила девочка.
— У нас все честно, — сказал Горби, — какой прогноз, такая и погода.
— Да, — сказал Хавчик, — хорошо иметь прогноз на утро, на обед, на вечер, чтобы все по отдельности и на целый день.
— А зачем по отдельности и на целый день? — удивился Забежи. — Утром солнышко пригреет, уже хорошо. А там, что хочешь — хоть снег, хоть дождь, днем все видно, и куда хочешь можно спрятаться — под листик или в ямку.
— Ты что червячок в ямку прятаться? — засмеялась Руселька.
А Хавчик сказал:
— Понимаешь, Забежи, я, как повар-метеоролог рассуждаю так: к сырому утру надо подавать кофе и ветчину, к ветреному — майский чай с сухариками. К ясному и солнечному — парное молоко в банке литровой. Ну, и дальше — согласно пульт-меню… на полдник, на обед, на ужин. Метеорологическая кулинария, брат, это тебе не фунт изюму. У хорошего повара все к месту. Сколько в жизни мгновений и редких явлений, столько соответственно блюд и соусов. Одних только пирожных можно миллион приготовить. К звездному небу, к чистому, к перистым облакам…
— А мне, лишь бы того, — сказал Горби, — мне лишь бы не тараканило…
— Как так — не тараканило?
— Ну, иногда в соседнем Чудесном городке Великолепные Владения Старика Пти, в замке самого властелина — Старика Пти — прямо в его апартаментах тараканов начинают травить. Потому что Старик Пти их страшно не любит. Вот и получается, что оттуда из замка они бегут, а у нас в Забытом Чудесном городке ими тараканит.
— И сильно тараканит? — с надеждой спросил Чирикшин.
— Забытый городок рыжеет. Тараканы валом валят.
— И куда они идут? — спросила Руселька.
— А зачем? — спросил Забежи.
— Водички попить. Они в замке отравы наедятся и идут к речке водички попить. У нас в речке вода целебная. Вон у Хавчика спросите. Прибегают и пьют.
— А потом? — с интересом спросил Забежи.
— А что потом? — не понял Горби.
— Ну с этими… с тараканами…
— Потом они назад возвращаются. Домой. В апартаменты Замка Великолепных Владений Старика Пти.
— Почему?
— Как почему? — Они же там живут, — удивился Горби. —А что им у нас делать? У нас Забытый городок.
— Да… — сказал Руселька. — Бывает… Вообще интересно тут у вас… В Больших Чудесных городках.
— Еще как интересно, — засмеялся Забежи.
— А еще какие насекомые явления природы у вас отмечаются? Кроме затараканило?
— Так как у всех: ползуны летают, сухая мошкара, саранчовые осадки. Надувает с Экзотерья. Со стороны Крокодильей Пустоши — огуречная тля. А еще бывает: белые мухи ложатся на ухи. Их приносят белые облака, и они ложатся на землю огромными белыми холмами, а потом тают.
— Так это, наверное, снег, — засмеялся Хавчик. — Я умею готовить лепешки из этого снега.
— А разве снег — насекомый?
— Не знаем. Полежит и тает. И снова — тепло.
— Значит, ночью от ваших явлений можно отдыхать?
— Ага. Ночью только цикады и свистопляска в Чудесном городке Великолепные Владения Старика Пти. А что свистит? Кто пляшет? — Знает тот, кто видел. А кто видел — тех никто не знает.
* * *
— Да что же это такое — Чудесный городок Великолепные Владения Старика Пти? — спросила Руселька с улыбкой.
— Чудесный городок Великолепные Владения — учреждение старого, некогда страшного и злого волшебника Старика Пти. Подданные называют его Колдун Пти. Когда-то он был очень могущественным колдуном. Но потом с ним что-то случилось. Рассказывают, что он пережил страшный стресс и потерял свою волшебную колдовскую силу. Правда, он говорит, все дело в том, что люди все равно прощали его быстрее, чем он делал им зло, и что он перестал делать зло именно поэтому. Что это подорвало его веру в себя. Сейчас он практически никому не вредит. По мнению некоторых аналитиков, потому, что безвредный. И его никто уже не опасается. За исключением всякой мелкой местной дряни, которой прищемила хвост личная гвардия, когда Старик поселился в здешних местах. Он просто не хочет, чтобы на него, беззлобного, жаловались соседи. Поэтому он не разрешает разным мелким аферистам и мошенникам вредить людям в его владениях и в окрестностях. Сейчас это модно.
— Я, — задумчиво сказал верблюд Горби, — тоже присматриваю за порядком в своем Чудесном Забытом городке. И тоже не позволяю вредить прохожим.
— Конечно, — фыркнул Забежи, — хорошее правило.
А Руселька улыбнулась:
— Это мы видели, спасибо. А где ты был, когда сам же хотел в нас плюнуть?
— Как хулиган, — уточнил Забежи, — а, Горби?
— Нет. Я не как хулиган. Я как будто вы плохие. Прошли вот Крокодилью Пустошь. Откуда мне было знать, что вы друзья добрые? Я же должен гонять всяких мелких гадов. Извини, Руселька.
— А нас почему? — начал заводиться Забежи.
— Да мы уже подружились! — отчаянно сказал Горби. — Беру свой плевок назад. Руселька, скажи ему!
— А пусть один ночует, — сказал Чирикшин. — Скандалист!
А Хавчик сердито пожевал губами.
— Молчи, принц без справки, — рассердилась наконец Руселька. — Все. Всем спать. Утра вечера мудренее.
И вот, когда все начали укладываться на ночлег, Горби, который чувствовал, что ему чего-то не хватает, вдруг спросил:
— Эй, — спросил Горби, — а Полупопугая никто не видел?
* * *
Все переглянулись. Полупопугая действительно давненько не было видно. И про него все забыли.
— А кто видел его последним? — спросила Руселька.
— Мы с ним на Пустошь бегали — сказал Забежи. — Слетали за огурцами и прочим.
— А потом? — продолжала допытываться Руселька.
Повисло молчание.
— Это я его послал, — наконец, нехотя признался Чирикшин. Все посмотрели на взъерошенного воробья.
— Как послал? Куда? Зачем? — посыпались вопросы.
— Куда-куда? — взлетел Чирикшин повыше — За лапшой…
— За какой лапшой, Чирикшин?
— За обыкновенной — за какой? Ну, надоел он мне, ваш Курякшин. Вот я ему и сказал, что у Хавчика тамагочи не кормленый, надо за кормом слетать.
— За каким кормом?
— Для какого тамагочи?
— У меня и тамагочи никогда не было, — сказал Хавчик.
— Ну, я сказал — лапши надо купить, — неохотно поделился Чирикшин, — слетай, лапши купи… Для тамагочи.
— И он полетел?
— Полетел. Подхватился и полетел, он даже не спросил, кто такой тамагочи. Как я его шуганул, ну в смысле попросил, так он сразу и помчался.
— А куда?
— А кто его знает… За лапшой для тамагочи.
— А где ж он лапши для тамагочи в Забытом городке возьмет? — не выдержал Горби. — На ночь глядя?
— Откуда я знаю, где, — не сдавался Чирикшин, — вы эти места лучше знаете…
— А у меня тамагочи-то никогда не было, — обескуражено сказал Хавчик. — Зачем повару тамагочи. Мне что — кормить некого?
Все помолчали. Всем было жалко Полупопугая, которого Чирикшин послал среди ночи туда, сам не зная куда. Руселька даже всхлипнула от жалости.
* * *
— А что это за царапины на Столовом камне? — спросила Руселька, чтобы отвлечься.
— О, — с готовностью ответил Горби, — это особая история. В далеком Чудесном городке жил-был великий музыкант Зот. И вот, однажды он влюбился в прекрасную девушку, и они решили пожениться. И тогда Зот захотел сделать ей особый подарок к свадьбе — сыграть забытый свадебный марш. И он приехал за нотами в Чудесный Забытый городок, ибо только тут можно было найти забытые мелодии. Но случилось ужасное — Зот забыл в Забытом Чудесном городке, как зовут его любимую, и откуда она родом. Поэтому с тех пор Зот так и живет в руинах. А когда вспоминает, плачет о любимой и водит смычком по Столовому Камню. Потому что скрипку он тоже где-то забыл. И когда смычок Зота пилит камень, то даже у огуречных крокодилов сводит от жалости зубы…
— Ужас, — вздрогнула Руселька.
— А где сейчас Зот?
— Где-то бегает, — пожал бубочками Горби.
— Прекрасная страшилка, — с чувством сказал Руселька. — А теперь Чирикшин рассказывает.
— А почему всегда я? — начал было Чирикшин, но что-то вспомнил и захохотал. — Ладно, так и быть, расскажу, так и быть… Страшилку…
— Страшную?
— А вот про Воздушную Пустыню Сахара — никто не слышал? — спросил Чирикшин.
— Нет, — все подняли головы к воробью.
— А что это — Воздушная Пустыня Сахара? — шепотом спросила Руселька.
— Страшная вещь, — с чувством сказал Чирикшин. — Руселька, может, тебе лучше не слушать?
— Я не буду слушать, рассказывай! — сказала Руселька, щурясь на появляющиеся кое-где бледные звезды.
— Значит, не слышали, — продолжил Чирикшин. — Что такое Сахара — все знают. Сахара — это огромная пустыня на Африканском континенте. На тысячах квадратных километров нет почти никакой жизни, потому что там почти нет воды. Так говорят честные воробьи. И без воды все гибнет. Там почти не живут животные и насекомые, не летают птицы, а искать там золотую рыбку — самая бесполезная вещь на свете. Но, как говорят честные воробьи, кроме пустыни Сахара в Африке, есть на свете, у нас над Чудесными городками Абалана, еще одна великая пустыня — Воздушная Пустыня Сахара. Да, да — воздушная пустыня Сахара. Она плавает над Чудесными городками Абалана огромным пустым местом. Самое главное, чего не хватает для жизни в Воздушной Пустыне Сахара, — воздуха. Поэтому в Воздушной Пустыне Сахара тоже почти никто не живет. Кроме странных и страшных. Страшных воздушно-пустынных червячков-человечков. У воздушных червячков-человечков странные изломанные формы, цвет, меняющийся от молочно-матового до кроваво-красного, и множество воздушных присосок. Червячки-человечки прячутся в воздушном песке Воздушной Пустыни Сахара и питаются воздухом. Червячки-человечки копошатся в зыбких воздушных барханах и запыхиваются от того, что воздуха в Воздушной Пустыне все нет и нет. Но иногда — одни честные воробьи говорят в полнолуние, другие честные воробьи говорят — по средам, там, в Воздушной Пустыне Сахара начинается буря, и тогда с песочно-молочного неба сыплются на Чудесные городки Абалана, на жителей, на животных страшные червячки-человечки. Они падают на Чудесные городки Абалана, и выпивают весь воздух из тех, на кого они падают. Весь воздух из тех, на кого они падают, и вокруг.
— Ой, — дрожащим голосом сказала Руселька. — Какой ужас! Хорошо, что я не услышала твою страшилку, Чирикшин.
— Никто не слышал, — угрюмо сказал Забежи, устраиваясь поудобнее.
Вечер ушел. Вот уже рассказаны были все сказки и страшилки, обсуждены планы на завтра, вот уже ночь наплыла на Чудесные городки Абалана. Вот уже уснул, посапывая в толстую верблюжью шкуру, Горби в бубочках, закрыли глаза Забежи и Хавчик. Задремал в смешном колпачке-кепочке Хавчика Чирикшин. Свернулась, устроившись калачиком Руселька. Только Чучело Огородное с Мордой Нахальной потрескивало трещоткой, и на Большую Дорогу сегодня, видимо, не собиралось.
Русельке снился Маленький Чудесный городок, и Прохожий-перехожий, который так недавно разбудил ее там — бесконечно далеко в Малюпусеньком Чудесном городке. В мирке, в который она уже никогда не захочет вернуться. Ночь прятала цвета и звуки, замедляла движения, успокаивала аппетиты и дарила сны…
* * *
Кстати…
Полупопугая, помните? Хорошо, что не забыли. Он вернулся. То есть ранним утром, перед рассветом, хорошо посланный Чирикшиным за лапшой для тамагочи, Полупопугай снова вернулся. Снова влетел в Чудесный Забытый городок. Полупопугай влетел в Чудесный Забытый городок со своим обычным мопедным стрекотом, на хорошей скорости, срезая углы, с пачкой лапши в когтях. Куда он летал, где он нашел лапшу, неведомо, но вот он вернулся — с триумфом и мопедным стрекотом.
Но друзей разбудил не мопедный стрекот Полупопугая — от мопедного стрекота Полупопугая они просто не успели проснуться, потому что друзей разбудил грохот.
А грохот появился так: Полупопугай, ранним утром среды влетевший на хорошей скорости в Забытый Чудесный городок врезался на полном ходу в целую кучу… летающего мусора и хлама. В мусорную кучу, которую оставили неведомые строители какого-то безымянного Воздушного замка прямо над Забытым Чудесным городком. Летающая куча мусора… Куча мусора, летающая над Забытым Чудесным городком и Полупопугай, летящий с пачкой лапши для тамагочи, пересеклись в предрассветных сумерках прямо над местом, где спали друзья. Прямо над головами спящих друзей. Пересеклись и стали падать. И потому друзей разбудил не стрекот летящего Полупопугая — стрекот от него отстал — а грохот падающего на друзей мусора из летающей мусорной кучи вперемешку с лапшой для тамагочи и ором перепуганного насмерть Полупопугая…
Первым подскочил Забежи, когда на него посыпался мусор и лапша — на лицо, на руки, за шиворот, в штаны. Забежи вдруг показалось спросонок, что на него падают червячки-человечки из страшилки Чирикшина.
И тогда Забежи заорал так, что ему не хватило воздуха. А когда Забежи не хватило воздуха, он подумал, что воздух из него уже выпили. Уже выпили эти ужасные человечки-червячки, которые неведомо откуда посыпались среди ночи с неба. Сердце у Забежи ушло в пятку, и Забежи подпрыгнул до потолка. Но потолка в руинах не было, и Забежи подскочил куда было — прямо в мусорную кучу, в которую попал и Полупопугай.
Строительный мусор, вперемешку с лапшой для тамагочи, обрывки проводов, куски изоленты, тряпки, банки из-под краски, — словом, все то, что находилось в куче летающего мусора, стало падать еще быстрее.
Стало падать на Горби, Русельку, Чирикшина и Хавчика. Ведь Забежи уже летал в облаках. Он разговаривал с ангелом. У ангела был изогнутый клюв и перепуганные глаза. Из него сыпалась лапша. Да, это было не полупопугающее пробуждение. Это было пугающее пробуждение.
Горби храбро защищал Русельку всем своим запасом тепла, бубочек, плевачек, копыт и толстой кожи. Он сразу укрыл девочку так надежно, что Руселька и почувствовать ничего не успела.
— Ой, что это? — только и спросила она, и Горби ее спрятал.
Сам Горби мужественно принял на себя удар осыпающегося мусора, и даже ничуть не удивился такому явлению природы, — мало ли что может случиться в Забытом Чудесном городке. Мало ли кто может забыть тут кучу летающего мусора. В червячков-человечков Горби не верил. А в это время Чирикшин не мог осуществить взлет — катался по всей арене в колпаке-кепке Хавчика, не мог найти выход и сердито орал из середины: — Да что там у вас происходит, черт возьми!
А Хавчик, повар-натуралист, стал ловить червячков-человечков, но, кроме отсыревшей лапши, веточек, обгорелых спичек и исписанных стержней, ничего не поймал, а потому бросил это дело, и стал помогать Чирикшину.
* * *
Чирикшин, наконец, выпутался из гнезда, взлетел и сразу принялся искать Полупопугая, с которым хотел поделиться подозрениями по поводу их раннего, пугающего пробуждения. Забежи сказал, что ничего и никого не видел, и показал глазами куда-то вбок, но Хавчик флегматично заметил:
— Чирикшин, дружок, лапша для тамагочи — твоя идея. Скажи Полупопугаю спасибо. Он нашел лапшу для тамагочи.
Чирикшин не нашел что возразить, посмотрел на Полупопугая и вместо выяснения отношений буркнул:
— Молоток, Курякшин!
Но Полупопугай и без того чувствовал себя уверенно на верхней веточке тополя. Он был стреляным Полупопугаем.
Пока оседала пыль от упавшего мусора, пока Руселька выбиралась из убежища Горби («Ты, Горби, сегодня как кенгуру»), пока Забежи глотал воздух, Полупопугай успокоился и принялся чистить перышки. Нанизывал их на клюв и протягивал. По-своему, Полупопугаю даже повезло, что он не столкнулся в воздухе с Джеки Чаном, например.
Когда улеглась пыль, и песок перестал скрипеть на зубах, когда все умылись и привели в порядок шкуры, оперенья и платьица, Хавчик предложил компании позавтракать.
— У меня для вас кое-что есть, — улыбнулся Хавчик и застелил салфеткой Столовый Камень. — Все в порядке.
Утро окончательно вступило в свои права. Хавчик махнул рукой зависшему на тополе Полупопугаю:
— Спрыгивай, давай, к столу… к камню.
— Так, — сказал Полупопугай, — ну, если все в порядке, то я виноват. Лапшу просыпал для тамагочи… прости, Хавчик!
— Ничего.
— Потом слетаешь, — ухмыльнулся Чирикшин.
— Потом — суп с котом! — сказал Хавчик. — Тамагочи я уже покормил, — и Хавчик сердито посмотрел на Чирикшина. Чирикшин и бровью не повел:
— Лучше суп с котом, чем лапша с Полупопугаем, — сказал Чирикшин.
* * *
Ранним утром развеселая компания, похохатывая и задираясь, двигалась по Забытому Чудесному городку в сторону Великолепных Владений Старика Пти. Руселька пробиралась верхом на Горби, рядом пешком следовали Забежи и Хавчик, а впереди Хавчика летел воробушек Чирикшин. А Полупопугай решил остаться отдохнуть после ночной одиссеи.
Все были сыты и веселы. Хавчик накормил всех с утра печеными яблоками и ягодками земляники. Напоил чистой речной водичкой. Горби дал всем привести себя в порядок, почиститься перед своим "верблюдцем" — хрустальным зеркальцем-лужицей, а Забежи оббегал все вокруг в поисках каких-нибудь друзей. Но никаких новых друзей не было, и он со всеми отправился в путь. И, хотя Забежи сказал, что он познакомился с великим музыкантом Зотом, но Горби ему не поверил. А за Горби не поверили и все остальные. Хавчик заявил, что ему совершенно незачем искать Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков, но дорога с друзьями сама по себе — счастье, и поэтому он пойдет с Руселькой и друзьями так далеко, как это покажется необходимым. Для того, чтобы девочка чувствовала себя уверенно.
— Тем более, что кроме меня, — сказал он, — некому заботиться о вашем питании. Некому подкладывать вам добавки и предостерегать вас от употребления в пищу немытых овощей и фруктов.
— Поэтому, — сказал он, — я с вами, пока мы не дойдем до цели.
— А потом? — спросил Забежи.
— А там видно будет, — сказал Хавчик.
На том они и порешили.
Путешествие по живописным руинам Чудесного Забытого городка было очень интересным, но недолгим. Горби вел их короткой дорогой, и как настоящий гид показывал достопримечательности.
— Холодный Пустой двор, — показывал Горби, — место, которое было забыто самым первым в Чудесном Забытом городке.
— Круглый Ручеек, который течет по кругу, забыв, где у него источник и где устьице.
— Вертикальная скамейка для влюбленных, про которую влюбленные никогда не вспоминали, потому, что на вертикальной скамейке они бы не смогли просидеть рядом даже минуточки — потому что съезжали.
В Забытом Чудесном городке было так много интересного и забытого, что Руселька дала себе слово, что после того, как отыщет Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков, и получит три-четыре Чудесных Подарочка, а, может быть, и исполнение желания, — после этого всего она обязательно вернется в Чудесный Забытый Городок и наиграется тут всласть.
| | | | 10:10 | | |
| * * *
Тем временем, Горби провел их через огромную площадку с черными и белыми плитами, свернул в лабиринт каких-то замысловатых внутренних двориков. Они прошли обязательную аппарель — положенный атрибут каждого Чудесного городка — и вышли из лабиринта руин Забытого Чудесного городка на огромный зеленый луг. Вдали, в центре, стоял замок. Красивый, красного кирпича, с башенками на крыше. Замок выглядел чудесно, как и все в Чудесных городках, на ровной зелени поля, и компания остановилась полюбоваться открывшимся видом.
— Перед вами Чудесный городок, Великолепные Владения Старика Пти на Обочинке, – провозгласил Горби и немножечко смутился. — Слева находится Крокодилья Пустошь, огороды.
— Как Крокодилья Пустошь? — удивилась Руселька и оглянулась.
— Ого, и правда, смотрите — чучело, плетень! Как же это получилось, Горби?
— Ну, Руселька, — извиняющимся голосом сказал Горби. — Там, за огородами Большая Дорога, но она же была на ремонте. Там вас и встретил Полупопугай. А Забытый городок и Великолепные Владения Старика Пти, ну, совсем рядом. Ну, скосил Полупопугай чуток. Ко мне вас привел.
— Обманщики! — завелся Забежи.
— Этот Курякшин, — тот еще гусь, — мрачно заметил Чирикшин.
— Ладно, — примирительно сказала Руселька, — все хорошо, что хорошо кончается.
И в это время появился Хрюшарик. На ремне брюк у него болтался сотовый телефон, на розовом пятачке красовались сотовые очки, у него была розовая щетинка на квадратной челюсти, на посеребренных копытцах позвякивали шпоры, а из карманов джинсов торчал журнал «Мурзила» для крутых и пионеров. Это был светло-серый поросенок, и на его теле выделялись только розовые ушки с серебряными серьгами, розовая щетинка, да из розового пятачка торчало серебряное колечко. Хрюшарик шел разболтанной походкой, помахивая свисающей с локтя барсеткой.
— О, видишь, Руселька! — обрадовался Горби. — Вот тебе и житель Великолепных Владений Старика Пти. Он идет, наверное, на Крокодилью Пустошь, за огурцами. Видишь, — Горби показал на барсетку Хрюшарика, — они все ходят сюда за огурцами.
— Эй, друг, — окликнул Горби поросенка, — ты идешь на Крокодилью Пустошь?
Поросенок остановился и негостеприимным голосом сказал:
— А ну, тихо!
Потом он снял с ремня сотовый телефон:
— Алло, шеф, — произнес он в трубку, — тут какие-то непонятные путешественники. Через Крокодилью Пустошь, наверное, – добавил он, окидывая компанию взглядом.
Он прислушался к ответу по телефону, и обратился к Хавчику:
— Вы чего тут?
— Мы с Руселькой, — сказал Хавчик.
— С девчонкой, что ли? Они с девчонкой, — доложил Хрюшарик, и выслушав снова спросил, но уже у Русельки. — По какой надобности?
— Мы ищем Поле Разноцветных Одуванчиков, мы хотим получить много чудесных подарков и осуществить желание.
— Шеф, они Волшебное Поле ищут, Разноцветных Одуванчиков, — сказал в трубку сотового телефона серый Хрюшарик с розовым ушком. — Есть, шеф, — и отключил телефон.
— Со мной пойдете, -— сказал он, небрежно показывая копытцем. Властелин Великолепных Владений Старик Пти общаться с вами желает.
— Э-э-э, — сказал Горби, — я не пойду. Я, наверное, останусь. Во-первых, у меня есть кое-какие дела, а во-вторых, надо присматривать за Забытым городком.
— Еще увидимся, — улыбнулась Руселька, — спасибо, Горби.
— Я еще угощу тебя колючкой по-пржевальски, — погладил Хавчик верблюда по колену.
— Привет Курякшину! — сказал Чирикшин.
Горби молча развернулся и исчез в руинах. Все повернулись к Хрюшарику.
— А ты кто такой? – спросил у Хрюшарика Забежи. – Только коротко.
— Если коротко, — сказал Хрюшарик, — то педагог. Буду учить вас правильно размахивать руками, есть, пить, завязывать галстук и передвигаться в пределах Великолепных Владений Старика Пти. Чтобы порядок был.
На фоне аккуратно подстриженного газона Великолепных Владений замка старика Пти разговоры разболтанного и лохматого Хрюшарика о порядке выглядели странновато.
— А мы что, ходить не умеем? — не выдержал взлетающий Чирикшин.
— Как вы ходите за переделами Великолепных Владений Старика Пти – ваше дело, — проводил его взглядом Хрюшарик. — А у нас вы будете ходить так, как вам укажут. Порядок — мать магии, как говорит Старик Пти. Мастер Чудесного городка Великолепные Владения. Не магия для порядка, а порядок – для магии.
— Как так? — удивился Забежи.
— Ну, нас, к примеру, крокодилы огуречные доставали, никакого порядка не было. А как только Старик Пти установил Пугало Огородное для порядка — стало наоборот: Пугало Огородное крокодилов огуречных добивает. Порядок появился. У нас тут все в порядке. А если кто не в порядке, то мы его на Крокодильей Пустоши зарываем в грядку. По шею. В грядку огуречную зарываем и подумать даем. Здорово перевоспитывает. Сразу люди о порядке думать начинают.
— Да, это может развить воображение, — заметил Забежи. — Вспоминаю, как мы с Руселькой…
— Некоторые у вас, наверное, совсем огурцов не едят, — сказал Хавчик.
Чирикшин всчирикнул:
— Лучше уже всю жизнь червячками питаться, чем огурчиками.
Хрюшарик только рукой махнул:
— Отставить разговоры! Прошу! – церемонно сказал Хрюшарик, не отвечая больше на вопросы и не обращая внимания на реплики. Он раздвинул кусты и жестом пригласил друзей ступить на дорожку, которая вела прямо к широкой мраморной лестнице с колоннами. Пока ребята поднимались по широкой мраморной лестнице, задумавшийся было Хавчик сказал на ушко Русельке:
— А вообще-то, Руселька, — шепнул он, — ничего такого педагогичного в закапывании в грядку я не вижу.
* * *
Возле самых дверей стояли какие-то рахитичные статуи, на тощих плечах одной из которых висела запыленная, засаленная ливрея. Хрюшарик набросил ливрею на свои плечи и отворил скрипучую дверь замка. Компания завалилась внутрь и пошла вслед за Хрюшариком. По лестницам, по коридорам и снова по лестницам.
— Ой, я не люблю таких длинных хождений в гости, — снова не выдержал Хавчик, когда Хрюшарик вел их длинной-предлинной анфиладой комнат.
— Зато ты можешь нагулять себе аппетит в этих коридорах, — заметила Руселька.
— О-о-о, — не унимался Хавчик, — аппетит можно нагулять где угодно, когда угодно и от кого угодно.
— Вот что, — предупредил Хрюшарик, — Старик Пти, колдун, любопытный, но принципиальный. Раз и навсегда он обещал никому и никогда добра и зла не делать — и делать не будет. А вот поинтересоваться, кто как живет, он может. Поэтому помощи у него не просите. Вы сюда не за помощью пришли, а в гости по приглашению. Отвечайте на все вопросы так: «У нас все хорошо, у нас все замечательно, нам ничего не надо, мы сами все сделаем, мы сами все найдем».
— Так в Чудесных городках и вправду все можно найти, — сказал Забежи, — даже деньги на улице.
Они вошли в зал. Хрюшарик остановился и начал хлопать себя по карманам ливреи:
— Где это вы деньги нашли на улице? — всполошился он. Ливрея вздыбилась, как коврик.
— А ну, тихо! Молчать! — раздался голос из-за кресла в глубине зала. Задняя стена, закрытая ковром, медленно повернулась, и перед гостями возник сидящий в огромном кресле, маленький, тощий, хитрый старичок. Старичок слез с огромного кресла, пробежал через зал и стал представляться каждому:
— Старик Пти, — пожал он руку Забежи.
— Очень приятно.
— Владыка Великолепных Владений, — снял он панамку перед Руселькой.
— Очень приятно.
— Великий могущественный бывший колдун, — сказал он Хавчику.
— Очень приятно.
Потом он торжественно отступил на три шага, принял горделивую позу Великого человека, утопил руки в боки и высокомерно предложил компании:
— Жалуйтесь!
— Так, а на что? — просто удивился Забежи. — У нас не на что жаловаться. У нас все хорошо!
— Жалуйтесь! Жалуйтесь! — снова гостеприимно предложил Старик Пти. — Ко мне все приходят жаловаться! Кто на погоду. Кто на соседскую козу. Кто на мышей летучих, чтобы спать не мешали. А кто просто ябедничать приходит. Это ничего. Я послушаю.
— Да все хорошо. Дошли нормально. Подружились. Вон компания какая подобралась!
— А какая компания? — заинтересованно спросил Старик Пти.
— Руселька вот, у нее есть своя маленькая проблема.
— Маленькие не решаю, — перебил Старик Пти.
— А мы без претензий, — заторопился Забежи. — У нас все хорошо. Только вот воробышек, Чирикшин.
— У воробьев ветеринарные колдуны, ¬— опять перебил Старик Пти. — Я могу, что могу: накормить, обогреть, обыграть. Хотите во что-нибудь сыграть?
Портреты на стене залы дружно подмигнули.
— Да, нет, мы не играем, — ответили пришельцы, — никогда не играем.
— А у вас какие проблемы? — спросила Руселька.
— Не понял, — восхитился Старик Пти. — У меня? У меня нет пока проблем.
— А вдруг появятся? — не отставала Руселька. — Поговорите с психологом или что! У меня ведь тоже проблем не было, пока мне не рассказали, что они у меня есть.
— Как это? — удивился Старик Пти.
— А я в Малюсеньком-премалюсеньком Чудесном городке жила. За-а-а Крокодильей Пустошью.
— Знаю.
— А Прохожий мне сказал, что у меня проблемы.
— Какие?
— Тесно очень!
— Чудесный городок очень маленький. Вот я и решила Поле Разноцветных Одуванчиков найти. Чтобы наш Чудесный городок убольшить. И чтобы нам удобно было. И прохожим. И подарочков себе чудесных насдувать.
— Разумно, — одобрил Старик Пти. — Слышал я про Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков. Нравится мне это. Дам-ка я тебе добро в дорогу. Хочешь? Очень уж ты хорошая девочка!
— Нет-нет-нет-нет! — заторопилась Руселька. — Не надо мне давать добро в дорогу, пожалуйста, успокойтесь! Зачем мне в дороге лишнее добро?
— Ну, в дорогу я тебе все-таки кое-что дам! — сказал колдун. — Прямо необходимое существо — служебно-розыскной поросенок. Мышка, как говорится, наружка, лягушка-прослушка! Все про всех знает!
И он показал на Хрюшарика.
— А зачем он нам? — удивилась Руселька.
— Крупный специалист по перемещениям по Чудесным городкам! — сказал Старик Пти. — Вы ведь ромашки свои где искать собираетесь?
— Одуванчики, — поправила Руселька.
— Ну да, одуванчики.
— Где попало, — так Забежи посоветовал.
— А ты можешь показать на карте свое "где попало"? — спросил Старик Пти у Забежи. Потом он подошел к стене и нажал на пипочку. Стена отъехала и взорам гостей открылась огромная контурная карта. Забежи захлопал глазами.
— Видите, — суммировал старик Пти, — "Где попало", он не знает. Но ведь не у меня в замке вы их искать собирались?
— Ну, нет, — сказал Хавчик.
— А вы без "ну", — сказал Старик Пти, — у меня в замке Волшебных Одуванчиков нет. Вообще ничего волшебного. Я волшебство пресекаю. Для того Хрюшарика и держу. Вместо магии…
Забежи тем временем рассматривал карту. Вокруг карты висели почетные дипломы и грамоты: "Заслуженному ведьму", "Строителю Ниагарского водопада от благодарных водяных", "Мы любим Пти", "Лучший без", "Лучшей из баб".
— Это связано с… — начал Забежи, показывая пальцем на последнюю грамоту.
— Это связано с прошлым великого колдуна, — сказал Старик Пти. — А последняя грамота — это так… Трофей. Отнял тут у одной бабы в ступе.
— Бабушки Яги? — удивилась Руселька.
— Да лоточницы они в ступах. Летают по Чудесным городкам, всякую всячину продают. И ступы у них мелкие! Кравчучки летучие! И товар дрянной! А ругаются со мной — не приведи господь! Пока выгонишь — чего только не наслушаешься! И такой ты и эдакий!
— А втирают свое барахло, что и охнуть не успеешь! — продолжил Старик Пти. — Я чуть дюжину лифчиков у одной не купил! Конечно, иногда приходится им воздушный коридор давать! Так, по-житейски, чтобы отвязались. Так они в моем воздушном коридоре еще и воздушные бои устраивают друг с другом! Таранят конкуренток и падают с товаром! Ну, я женщин не трогаю. Товары конфискую, а павших гоню взашей! Иногда крапивой постегаю! По мягкому месту! Кстати, лечебное ноу-хау — постегание крапивой! В Зарубежных городках, говорят, уже этим лечат! Умные они там, в Зарубежных городках! Ну, вообще-то, я очень обходительный! И через день бреюсь, и каждый день перья на лопатках выщипываю!
— Зачем? — поразился Хавчик. — На лопатках?
— Как зачем? Лезут крылышки. С тех пор, как я злым волшебником быть перестал, крылышки полезли, как у ангела. Аж стыдно. Выщипывать приходится. Может быть, потому, что жалею торговок, какие бы они противные ни были. Все-таки — слабый пол, вернее, слабое небо! А друг мой один, действующий колдун!
Портреты на стенах оживились и стали корчить рожи.
— Так он на этих летчиц сафари устраивает! Гоняет их по всему небу своего Чудесного городка. А кого догоняет, тому штрафы выписывает! Ну что ж, он может по воздуху летать — у него сила осталась!
Портреты закивали дружно, а кресло заскрипело с грустью. Дети оглянулись на кресло.
— Фу, увлекся! — утерся платочком Старик Пти. — Ближе к делу! У меня, дети мои, во дворце — как в ларце: шкатулочка в гусочке, а гусочка где? Э-эй! Гусенок-поросенок! Поросеночек мой, Хрюшарик, а-у-у-у! А ну, встань передо мной, как лист перед травой! Где ты пропал?
Но Хрюшарик не пропал. Он водил копытцем по контурной карте и похрюкивал. Услышав призыв, Хрюшарик сделал шаг вперед и прозвенел заклепками. Весь крутой! С «Мурзилой», с мобилой, с барсеткой.
— С ними пойдешь! — показал на Русельку со товарищи Старик Пти.
— Да зачем он нам нужен? — удивилась Руселька.
— Ну, вы же дороги на место, где растут Волшебные Одуванчики, не знаете? Не знаете! Вот — на Обочинку забрели, и как до Большой Дороги дойти, не знаете. А он знает. По травке сиреневой, по полечку, иди себе за Хрюшариком. Он вас к Большой дороге выведет, а вы его за это с собой дальше возьмете. Пусть он Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков с вами найдет! Вы найдете! И Хрюшарик найдет! — Хрюшарик хрюкнул вежливо. — А если Хрюшарик будет дорогу знать — то и я буду дорогу знать! Мне поросеночек расскажет! Я же уже не злой волшебник! — Глаза у Хрюшарика стали честными. — Сейчас я уже вообще никакой не волшебник! А если поросенок мне дорогу на Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков покажет, то и я, может быть, что-нибудь сдую! И стану снова волшебником. Только уже добрым, а не злым! — Глаза у Хрюшарика стали еще честнее. — Я не буду злым! Я же злобность свою от стресса потерял! Кому не хочется статус вернуть! То есть, я хочу сказать, добрым стать! Очень, очень хочется стать добрым! — Глаза у Хрюшарика стали самыми честными, а Старик Пти продолжал. — О, чародейство, как я хочу стать добрым! — заскрипел зубами Старик Пти. — Мне бы только статус вернуть! Вот, я сейчас никакой волшебник, а бу-у-ду-у добрым. Вот вам и условия! Я вас через свои Владения Великолепные пропускаю, а вы моего поросеночка, Хрюшаричка, с собой забираете! А вам его кормить-поить не надо. Он на полчасика раньше вашего вскочит, через веточку перескочит, и что-нибудь на завтрак найдет!
— Спасибо за заботу, — сказала Руселька, глядя в честные глаза Хрюшарика. Хрюшарик попятился за трон Старика Пти.
— А не за что, — ответил Старик Пти. — потому, что я не добрый еще. Я пока еще только добренький! Я вам еще не помогаю! Поэтому спасибо рано говорить!
— Хрюшарик! — позвал Старик Пти. — А ну, объявись!
Серьезный, с цепью на шее, с серебряными сережками, с перстнем, со шпорами на копытцах Хрюшарик, в заклепках на штанах и на курточке, вышел из-за трона Старика Пти.
— А язык у него как? — строго спросил Забежи.
— А что язык?
— Язык у него как, не проколот пирсингом? — Еще сильнее нахмурился Забежи.
— А почему ты спрашиваешь? — удивился Старик Пти.
— А потому что, если у него в языке что-то есть, то он уже не поросенок, а овечка!
— Почему овечка?
— Так не говорить, а блеять будет! Э-э-э-э…, ме-е-е-е…!
— Блеять он, может, и будет, — сказал Старик Пти. — А в остальном все строго, по штатному расписанию! Соответствует характеристикам. То есть — свинья-свиньей!
— Только пусть подальше от магнитов и магнитных аномалий держится! А то приклеится своими железками — не оторвешь! Что мы делать с ним будем? И от розеток подальше, а то поросенка вашего закоротит, а нас — дернет!
— Ну, хорошо, — сказал Хрюшарик. — Я услышал много теплых, хороших и дружеских слов! А теперь запомните: я вам не поросенок, а Хрюшарик Великого Пти.
Старик Пти покивал.
— А у нас поросят, в основном, Васями звали! Ты как, не Вася? — спросил Забежи.
— Нет, я не Вася, я Хрюшарик.
В это время что-то протарабанило под столом. И запищало.
— Ой, что это? — испугалась Руселька.
— Домашние любимцы — удачу в дом приносят, — Хрюшарик постучал по деревяшке копытом. —Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Крысы перламутровые.
Руселька охнула и полезла на стол.
— Да они беззубые, — успокоил ее Хрюшарик. — Они хоботами крошки собирают.
* * *
— Вот и хорошо, — сказал Хавчик, когда все успокоилось, и крысу загнали в нору. — Переходим к водным процедурам. Где у вас тут можно руки помыть перед едой?
— Едой? Какой едой? — удивился Старик Пти.
— Ну, если мы побывали на настоящей аудиенции, у настоящего бывшего колдуна, то потом должен быть стол, фуршет, романтическая закуска, — пояснил Хавчик. — Закусочки, бутербродики и так далее! Но, если это не аудиенция у владыки, а разговор с клерком, который просто пояснял нам суть дела, то нам тогда нужно идти, чтобы успеть по дороге хоть огурцов нарвать перед ужином!
— Всё, всё, всё! Идите мыть руки! — засмеялся Великий Пти. — Только изумруды из кранов на память не выцарапывайте! Они пластмассовые! Квази, как говорится! Хрюшарик, проводи!
Хрюшарик шаркнул ножкой, как железом по стеклу провел. Дети шагнули за ним.
— Да-а-а! Вот интересно! Где у волшебника моют руки? В ванной?
— Нет!
— На кухне?
— Нет!
— Возле колонки?
— Нет!
— В фонтане?
— Нет!
— В лужах?
— Нет!
— Никто не угадал! У волшебников есть специальная волшебная мойка. Над этой мойкой клубится специальное волшебное облачко. Стуит в это облачко погрузить руки, и они враз становятся чистыми. Потому что это облачко всех микробов связывает и разгрызает как орехи. Так что только треск стоит. Трик-трак! Трок-трук!
— Разгрызает?
— Каждый микроб! Как пистоны щелкает!
Сунули руки в облачко Забежи и Руселька. Трум-трах-трах — перестрелка! Сунул руки Хавчик — трах-крах — тише! Хавчик руки не пачкает, он повар! Окунул лапки Чирикшин на лету — вообще война началась. Чирикшин, когда не летает, он руками ходит, лапами! И не моет их никогда! На них столько грязи! Облачко вслед Чирикшину еще две минуты щелкало! Облизывалось, компьютерную программу насыщало! Программа называется: «Чистые руки».
Сушить ручки было тоже интересно. Теплым южным ветерком из ароматизатора. И еще там был «Спасибо, что закрыли дверь!» Но, какой он, дети так и не узнали, потому что он им вслед сказал, когда они уже уходили. А возвращаться никто не хотел.
Ну вот, прошли они снова в зал. Правда в другой, куда их пригласил Хрюшарик. А посредине этого зала оказался бассейн с рыбами и водорослями. А вокруг зала слалась паутина. В зале было сумрачно и прохладно. А на паутине висели засохшие бабочки, мухи, летучие мыши, почтовые голуби, пряхи-неряхи и случайно набившиеся животравы.
— Прошу к паутине! — сказал кто-то голосом Хрюшарика.
— Прошу к паутине! — сказал Хрюшарик.
— Что это? — спросила какая-то девочка голосом Русельки.
— Что это? — спросила Руселька.
— Это? — удивился кто-то голосом Старика Пти.
— Это? — повторил Старик Пти.
— Это эхо, — сказал кто-то голосом Старика Пти.
— Это эхо, — сказал Старик Пти.
— Просто тут акустика такая, — сказал кто-то голосом Старика Пти.
Старик Пти кивнул, подтверждая свои слова:
— Наоборот, чем везде, — сказал кто-то голосом Старика Пти, — Старик Пти снова покивал.
— У нас тут сначала эхо слышно, а потом того, кто говорит, — сказало эхо.
Старик Пти развел руками.
— Сделать потише? — спросил кто-то голосом Хрюшарика.
— Сделать потише? — спросил Хрюшарик.
Свет в зале мигнул, Старик Пти кивнул. Хрюшарик сунул руку в паутину, покопался и чем-то щелкнул. Наступила тишина.
— Прошу к паутине! — снова пригласил Хрюшарик.
Эхо помолчало.
— От имени Старика Пти — кушать подано! Напитки и блюда к вашим услугам! Еда в паутине, напитки в бассейне. И наоборот.
— Что наоборот? — спросила Руселька.
— Еда в бассейне, напитки в паутине!
— М-р-р-р, м-да!
— А в бассейне еще акулы и пираньи. И вода зевая,— мстительно сказал Хрюшарик.
— Живая? — переспросила Руселька.
— Зевая. Если зазеваетесь, они вами закусят! — засмеялся хрюкающим смехом Хрюшарик. — Колдун бывший, Старик Пти, зла колдовского не делает, разучился. А так тонус поддерживает.
Старик Пти тоже улыбнулся. Доброжелательно.
— Акулочками, пираньичками, паутиночками. Они друг друга понимают. Он им на пальцах объясняет, чего он от них хочет, и они ему на пальцах. Ныряльщиков.
Старик Пти покивал. И кружок пальцами показал: — О’кей!
— Что-то у меня нету жажды, — сказала Руселька.
— И аппетита, — сказал Хавчик.
А Чирикшин под колпак к нему полез.
— Да-а-а, — задумчиво сказала Руселька. — Судя по вашему меню, вы действительно были злой колдун.
— Я был очень злой колдун! — гордо заявил Старик Пти, но, спохватившись, добавил. — А теперь вы найдете Разноцветное Поле Волшебных Одуванчиков и, может быть, я сумею вернуть себе силу. Я верну себе силу, статус и стану, ну, очень добрым колдуном! Очень, просто очень добрым!
У будущего доброго колдуна даже клацнули от нетерпения стальные зубы. — И тогда, — заговорил он после паузы, — у меня в меню, в меню у меня появится все очень доброе, — добавил он с недоброй улыбкой, — конфеты, печенья, сладости, и этот, как его рып-хип… с луком… Сладость такая… Кто напомнит?
— Рахат-лукум?
— Вот-вот.
— Тьфу, всегда путаю с рыбьим жиром. А так, чем богаты, тем и рады. Все запасы к вашим услугам. В бассейне, в паутине. Все, что осталось от лучших времен. То есть от проклятого злого прошлого. Эх, — огорчился Старик Пти. — Войну бы мне затеять. Я бы отнял кое-чего у соседей! Ну, в смысле, когда был злым! Да воевать не с кем. Не с алюминиевыми же мартышками из Мартышкиного Пруда. Они и сами могут нас перекусать. И рыбками нашими загрызть. Им акула, как нам килька. Их только хитростью можно взять. Ну что, кушаете или как?
— Ну, я не знаю, — сказал Забежи. — Я лично недавно покушал.
— А хотите, у нас еще диета есть? А?
— Какая диета?
— Сотовая! — Старик Пти ухмыльнулся лукаво и повернулся к Хрюшарику. — А ну-ка, детка моя, предложи гостям диету номер сто. Окрошку с мошкой. А вы, дорогие, посмотрите и ешьте, если захотите, — Старик Пти в кресло свое огромное, как комната, забрался и полотенце с крючка снял. Над головой:
— Идите, идите... А я пока в бассейне поплаваю. Пусть мне рыба-пила спинку почешет и пиявочки поцелуют. Поплаваю и отдохну по-стариковски. Так что вы по пустякам не возвращайтесь. Только с одуванчиками.
— И вот еще что. Возьми, Руселька, от меня подарочек — мячик резиновый. Этот мячик тебя из одного тупичка выведет, если что, — Старик Пти достал из-за спинки трона розовый мячик и бросил его Русельке. — Проводи гостей, Хрюшарик... — сказал Старик Пти, смахнул хитринку с лица и в бассейн полез.
Хрюшарик приглашающим жестом распахнул двери. Друзья прошли во двор, миновали какие-то непонятные кучи. Прошли мимо перекошенных бачков. Мимо обломанных деревьев. И, наконец, подошли к очень обшарпанной двери. Перед входом Хрюшарик замялся.
— Открывай, давай, не бойся, — сказал несытый Забежи. — Я по-прежнему такой же нежный.
Хрюшарик скрипнул входной дверью.
— Прошу! — сказал Хрюшарик. — Кушайте на здоровье!
— В каком смысле прошу? — спросил у него Хавчик, вглядываясь в сумерки за дверью. Там странно пахло. — Что это ты нам предлагаешь?
Друзья нерешительно переступили порог и огляделись в желтой грязной комнате, посередине которой стояли кастрюльки, полные смрадной жижи.
— Сотовую диету. Угощение. — ухмыльнулся Хрюшарик. — Червячки мучные, желе из тухлой рыбы, яблочки, пересыпанные солью, перчиком, червячки дождевые, объедки из хлеба, паутины, и немного ружейной дроби.
— А что это будет?
— А это и будет сотовая диета. Диета номер сто.
— Знаете что? — негромко сказал Забежи. — Давайте-ка мы все вместе, и медленно. Тихонечко. По-английски. Не прощаясь. Черным, а еще лучше самым черным ходом, из дворца выйдем и пойдем своей дорогой. От такого гостеприимства. Разрешение мы получили, приглашение перекусить мы получили, в добрый путь нам сказали. Вот, выйдем в ту дверь и... Пошли, Хрюшарик!
— Ну, не хотите — как хотите! — с облегчением сказал Хрюшарик. — А если диеты не хотите, так отдохните.
— А, может быть, и правда, отдохнем? — заикнулся Хавчик, но Забежи, как опытный путешественник заметил:
— Как у них с угощением, так у них и с отдыхом. Не советую. Или ты тоже хочешь, чтобы тебе рыба-ножовка спину почесала?
— Пила, — сказал Хавчик.
— Вот. Вот. Еще и пила…— вздрогнул Забежи.
— Пошли, — сказал Хавчик. А Чирикшин чихнул.
Руселька не переживала. Рядом были друзья, и они заботились о девочке. И они пошли дальше. Пошли себе спокойненько, молча. И только Хавчик пульт-меню перекладывал и бормотал:
На диете я не ем,
На диете я не пью,
На диете номер семь,
Только ду-ма-ю.
* * *
Выскочила компания на улицу, за стены замка. А там…. Ура! Ура! Ура! Настоящий, живой Горби ждет.
— Горби, ты чего здесь? — обрадовалась Руселька.
— Проводить решил. Я дорогу уточнил. Пусть мне Хавчик больше не пеняет. До Трех Мельниц Бабки-Корябки, а оттуда уже Большая Дорога.
— Ну, это и Хрюшарик знает, — сказал Забежи.
Хрюшарик рожу скорчил любезную.
— А там как? — спросил Горби у Русельки, показывая на замок Старика Пти.
— Странно, — сказал кто-то голосом Русельки… — Пойдем отсюда скорее.
Руселька вздрогнула и оглянулась. В башенках замка колыхались занавесочки.
— Странно, — сказала Руселька и поежилась, — пойдем отсюда скорее.
Ну вот, шли они, шли. Руками размахивали. Хрюшарик со своими заклепками звенел. Воробушек летал. Забежи рассказывал, про то, какой он верный друг. Хрюшарик тоже шутил. Чирикшин с Горби прикалывался. Хавчик бутерброды сделал с корешками. Вдруг видят… На самой высокой вышине — шар летит воздушный! А внизу на шаре, вместо корзины — настоящая палатка приделана. Туристская. А под палаткой, на веревочке, бутылка свисает. А к бутылке еще какая-то ниточка привязана.
— Ой, чего это? — удивилась Руселька. — Что это летучее летит? Может, это Летучий голландец?
— А, может, это тут так пиццу развозят? — предположил Хавчик.
— Скорее всего — это гнездо воздушного змея! — поделился своим мнением Чирикшин. — Мне честные воробьи рассказывали, что воздушные змеи яйца в песок не кладут. У них гнезда прямо в воздухе плавают. Змееныши в гнездах из яиц выколупываются и прямо в восходящие воздушные потоки. И взмывают.
— А если в нисходящие? — поинтересовался Забежи. — Выколупываются?
— Тогда падают…
— И? — спросил Забежи.
— Что и…? — не понял Чирикшин.
— Ну ты сказал в нисходящие падают, и…
— Ты когда-нибудь видал настоящего воздушного змея? Живого? Взрослого? — удивился Чирикшин.
— Нет, — сказал Забежи.
— Вот то-то же и… — сказал Чирикшин.
— Ну, хорошо, а как же мы узнаем, что это? — спросил Горби.
Хрюшарик посмотрел на Горби.
— А пусть Чирикшин в восходящий воздушный поток ныряет, взмывает и… Как оливковую ветвь в клювике, нам это притащит вниз.
— А вдруг оно — «Вход воспрещен!» и «По газонам не ходить!» — заупрямился Чирикшин. — А если его трогать нельзя, — то, что летит, — тогда как?
— Ну, я вам так скажу, — сказал Хрюшарик, — во-первых, наш Горби, наверное, нас заблудил, потому что, если бы мы были в Чудесном городке Великолепные Владения, тут бы в воздухе никто не шлялся. А во-вторых, если нельзя трогать руками, значит не тронем! Лети, Чирикшин!
— А почему всегда я? — заупрямился Чирикшин.
— Тогда пусть Забежи слетает!
— Забежи не летают, — сказал Забежи.
— Так что, тебе, Чирикшин, слабо? — спросил Хрюшарик.
— Мне слабо? — возмутился Чирикшин.
Чирикшин подпрыгнул Горби на бубочку, бубочка спружинила и Чирикшин взмыл в небо. Он облетел несколько раз вокруг непонятного предмета и заорал сверху:
— Это целая палатка под воздушным шариком! А под палаткой бутылка висит, как звоночек.
— А что в бутылке? Она полная или пустая?
— Что-то написано. Какая-то бумажка!
— Читать умеешь? Прочитай!
— Так через стекло не видно! Может, этикетку «Нарзан» внутрь приклеили по ошибке?
— Никакой не Нарзан, — высказал свое мнение Горби. — Это, наверное, кто-то потерпел кораблекрушение на необитаемом острове. Я читал, эти потерпевшие всегда вкладывают записки в бутылки и отправляют на волю волн. В море кидают!
— Но она же в воздухе, а не в море, — сказал Хрюшарик.
— Ну, значит, там моря не было, — сказал Горби.
— Где моря не было? — уточнил у Горби Хрюшарик. — На необитаемом острове? — и еще раз уточнил для себя. — На необитаемом острове не было моря?
— Ну да! Поэтому они ее к воздушному шару и привязали, — простодушно подтвердил свою догадку Горби.
— Ну, ты вообще… Чирикшин, давай тащи ее сюда! Вира помалу!
Чирикшин изловчился и потянул ниточку. За ниточкой бутылка и палатка медленно вниз к друзьям поплыли.
— Эй! — закричал Чирикшин. — Кто-нибудь из вас, самый высокий! Поднимите руку повыше — нитку принять!
Все одновременно подняли руки повыше. В том числе и Руселька. Но нитку, к которой была привязана бутылка, палатка и воздушный шарик, решил схватить Забежи. Забежи успел подставить камешек, вскочить на камешек, с камушка перескочить на пенечек. На пенечке встал на цыпочки и стал убедительно выше всех. Но пока Забежи тянул руку, гордо поглядывая на друзей, Чирикшин пролетел мимо и, как всегда, попал Хавчику в руки. Хрюшарик хрюкнул от смеха. А Хавчик вцепился в ниточку и потянул к себе бутылку. Вниз поплыли и палатка и воздушный шар. У самой земли из бутылки вдруг потек синий дым, а из палатки стали выскакивать на землю волосатые, обнаженные по пояс, страшные Синие Дяпаны. С кривыми ножами. С пистолями, у которых дуло было воронкой, и с криками — Ху! — и — Хак!
— Привет! — заорал самый Синий Дяпан. — Мир тесен без гроша в кармане! Сдавайся кто может! Спасибо за капитуляцию. А ну все, бегом в палатку!
— Я же говорил, заблудились! — сказал Хрюшарик. — Во Владениях Старика Пти такого не бывает!
— А вы кто такие? — спросил Забежи у Синих Дяпанов.
— Мы ваш кошмар! — хором заорали Дяпаны. — Мы ваш ужас! А ну, немедленно бегом все в палатку, бегом!
— Да кто вы такие? — не выдержал Горби. — Откуда взялись?
— А! — заорал самый Синий Дяпан. — Испугались! Так вам интересно? Так мы воздушные Синие Дяпаны! Со свиданьицем! Наш Чудесный городок — Воздушная Палатка. Мы летаем, потому что нам никто нигде не разрешает ходить. Так в воздухе и живем. В палатке летаем, пока никто за веревочку не дернет. Тогда падаем. Вот вы дернули?
— Дернули, — сказала Руселька.
— Это Чирикшин дернул, — на всякий случай уточнил Забежи. — Я тут ни при чем.
— Вот и со свиданьицем! — обрадовался Синий Дяпан. — Вы дернули — мы упали. Значит, вам сдаваться придется. На милость победителя. На нашу милость. Всем придется.
— Почему всем? — удивился Забежи. — Чирикшин дернул, Хавчик потянул, вот пусть они и сдаются.
Но самый страшный Синий Дяпан его не дослушал. Он заскочил в палатку, выскочил оттуда в красивом золотом шлеме со щитом, с мечом и с громкоговорителем. И заорал в громкоговоритель:
— Второй состав Чудесного городка Воздушных Дяпанов объявляется победителем!
— Почему второй? — удивилась от неожиданности Руселька.
— А первый состав алюминиевые обезьяны из Мартышкиных Прудов сожрали, — сокрушенно объяснил дяпан, — когда мы на них напали.
— На алюминиевых обезьян? — восхитился Хрюшарик. — Ну, вы крутые ребята!
— Я тебя не брошу! — сказал Чирикшин Хавчику.
— Интересно, — вдруг объявил Горби, — а почему это сразу капитуляция? А почему мы должны сразу в плен к вам сдаваться?
— А потому, что с нами никто воевать не может, — ухмыльнулся Синий Дяпан. — Потому что мы все равно сильнее всех, мощнее всех, страшнее всех и грубее всех! Во всех Чудесных городках!
— Никогда не знаешь того, чего не знаешь! — сказал Хавчик.
— А ты кто? — спросил у Хавчика Синий Дяпан, ткнув его волосатым пальцем. Синий Дяпан отобрал у Хавчика бутерброд с корешками и с аппетитом укусил.
— Я повар-поэт.
— Вот и будешь ты, повар-поэт, готовить нам еду, когда мы тебя победим, поработим и в плен заберем. Капитуляция — это плен. А почетная капитуляция — это почетный плен. Ты пленный повар-поэт. Плюс девчонка будет для нас убирать и посуду мыть. Плюс верблюд, будет носить наши подушки, одеяла, и зубную пасту. А также наше холодное оружие. У нас и оружие есть! — восхитился Синий Дяпан. — Холодное и очень холодное. У нас есть такое холодное оружие, что у тех из нас, кто его носит, сердце промерзает до костей. Аж дрожь пробирает! А вот верблюд в бубочках — он шерстяной и толстокожий! Мы будем на нем возить свое очень холодное оружие. Плюс Забежи вашего будем гонять. За тем, за сем посылать. За мороженым, за жвачкой! И этого, в заклепках, с колечками, с красным пятачком поработим.
— А зубная паста вам зачем? — спросил Забежи.
— Зубы чистить по утрам и после еды.
— Вот видите, какие у Горби копыта? — спросил Забежи, показывая на верблюда. — Так что считайте: минус зубы.
— А почему это минус зубы? — удивился и расстроился Синий Дяпан.
— А потому, что… Про Крокодилью Пустошь слышали?
— Слышали, — осторожно сказал Синий Дяпан. — Мы ее обходим десятой дорогой. Облетаем то есть.
— Вот и его облетайте. Он там главный после пугала. Горби, когда крокодилов лупит, всегда их копытами по зубам бьет. Сразу всеми четырьмя. Такая у него тактика. Крокодилы у Горби — шелковые. Их когда вместе видят, Горби и крокодилов, так про них и говорят: «Горби и шелковые крокодилы!» А когда он копытами по зубам попадет, то зубы вылетают! А зачем их тогда чистить, вылетевшие? Так что пишите: минус зубы.
— Минус, — сказала Руселька, — я вам ничего убирать не собираюсь. А наоборот: натопчу, наплюю, напачкаю!
— Минус, — сказал Хавчик, — я вам всю еду пересолю, пережарю, переперчу и посуду вам мыть не буду. Да еще и подгорю! И компот вам скислю!
— А я вам в компот плюну! — пригрозил верблюд Синим Дяпанам.
— Да-а-а, — сказал Чирикшин, — если Горби вам в компот плюнет, то мало вам не покажется. Это сильный минус компот будет. Горби — чемпион Чудесных городков по плевкам в компот!
— А я, — сказал Забежи, — тоже минус. Я от вас убегу, и прихвачу с собой все ваши тайные планы, документы. И минус — всем вашим врагам расскажу, какие вы глупые. Минус смешные. Плюс-минус то, что мы первые над вами будем хохотать.
И все захохотали.
— А я вам, — сказал, скрипя пятачком, Хрюшарик, — минус то, что я колдуну, Старику Пти, первым другом прихожусь. И вам как враг не пригожусь. Потому вам не минус будет, а поделить. Он вас на минус поделит! И будете вы не Синие Дяпаны, а целое облако мошкары! Окрошка с мошкой. Для диеты.
И Хрюшарик сотовый телефон достал. Тут лицо Синего Дяпана вытянулось из воротничка на метр, потом затянулось. Он сказал:
— Положи трубку! — Потом злобно осмотрел компанию и сказал:
— А чего это вы наши бутылочки-маячки трогаете? Летало себе и пусть бы себе летало. Вас кто-нибудь заставлял за веревочку дергать? Давайте нам обратно нашу бутылочку. Мы с вами больше не играем!
Синий Дяпан выхватил бутылочку и заорал:
— Отбой, ребята! Отбой, воздушная тревога!
Все Синие Дяпаны стали быстро собирать с поляны свои вещи, сматывать удочки, и забегать обратно в палатку. Самый Синий Дяпан шел последним, распихивая что-то по карманам, пригорюнясь и приговаривая:
— Ну, чего они к нам пристали? Что им от нас надо? Какие-то неправильные жертвы абордажа! Какие-то встречные попались поперечные. Вчера — встречные попались слабенькие. Позавчера тоже слабенькие. А вот поза-позавчера, поза-позавчера… эти, как их, алюминиевые обезьяны… Ох, и устроили они нам хиханьки да хаханьки, в узком кругу! Круче этих…
* * *
Он исчез. А Горби только цыкнул вслед неприятно. Но не громко, чуть-чуть!
— Ну, теперь куда? — спросил Горби.
Хрюшарик и Забежи переглянулись.
— Как мы на Большую Дорогу пройдем? — продолжал Горби.
— Ребята, — спохватилась Руселька, — а где мои ленточки?
— Да, — вдруг хлопнул себя по уху Хрюшарик, — и сережки одной у меня не хватает. Во-о-от!
— И мячик куда-то делся, — пожаловалась Руселька.
— Да, это наверное, Синие Дяпаны все украли, — расстроился Горби и посмотрел вслед уплывающему в небо воздушному шару с палаткой и бутылкой.
— Ну, вы нам еще попадетесь! — погрозил им вслед Забежи.
— Что же нам теперь делать? Как нам найти дорогу? — волновался Горби.
— Вот, смотри, — сказал Хрюшарик. — Видишь? Под ноги смотри! Вот и вот! Видишь? Травка сиреневая, по полечку идет. Тут начинается, и вот тут, и вот тут и вот тут. Тебе же Старик Пти сказал — со мной не пропадешь! Нам по травке сиреневой идти себе, и мы уже не заблудимся. По травке сиреневой, через полечко мимо Мартышкиных Прудов, а там левее, левее! И выйдем прямо к Трем Мельницам. Мельницы пройдем и — на Большой Дороге. А там у людей спросим, в какую сторону Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков. Все приободрились и стали с надеждой смотреть на Хрюшарика. Хрюшарик заважничал:
— За мной, ребята! — скомандовал он и улыбнулся Русельке.
И они пошли по полосочке травки сиреневой на газоне, которая вела, как тропиночка, куда-то вдаль. Первым шел Хрюшарик. Он что-то вынюхивал, вырывал клочки травы, сминал их в копытцах, снова нюхал. В общем, Хрюшарик вел себя как настоящий разведчик, который должен показать перед телекамерой, что он настоящий разведчик. Хотя Забежи ухитрился один раз вперед Хрюшарика забежать. За Хрюшариком шел верблюд и вез на бубочках Хавчика и Русельку. Чирикшин летал туда-сюда. И возвращался, чтобы посидеть на плече у своего Хавчика. А позади всех тащились тени. Это значит, что солнце было впереди и светило прямо им в лица. Так вот они и шли, довольно долго. Потому что важно было не потерять тропинку с сиреневой травой. Потому что среди сиреневой травы росла трава обыкновенная, зеленая, и сиреневой тропинки иногда почти не было видно. Ну, да это не было самой трудной частью путешествия. И друзья постепенно оживились. Стали говорить о будущем. Стали вспоминать свои приключения, стали думать, что их ждет дальше.
* * *
— Мартышкины Пруды, — почему-то остановившись, шепотом произнес Хрюшарик, и даже не брякнул ни одной своей железякой.
— Почти не знаю, как мы с вами тут пройдем? Мартышкины Пруды, кто попало не проходит. Они как Бермудский треугольник. У них очень серьезная репутация!
— Я не понял, — сказал Забежи. — А у тебя, Хрюшарик, какая репутация?
— У меня тоже серьезная, — произнес Хрюшарик, — но у меня своя серьезная репутация, а у Мартышкиных Прудов — своя серьезная репутация. Да еще их и защищают всякие очень темные силы.
— А твой Старик Пти, он что, светлая сила? — спросил Забежи.
— Светлая не светлая, а он за нас. А как эти алюминиевые обезьяны, еще не известно.
— Плохие новости! — вдруг закричал Чирикшин, взлетая выше. — Мартышкины Пруды приближаются!
— Ты что-то путаешь, — пробурчал Хрюшарик. — Это мы к ним приближаемся, а не они к нам.
— Ничего я не путаю. Сам такое первый раз вижу. Как раз все наоборот — Вон они совсем далеко блеснули, а вон — уже ближе чутельку… И снова ближе…
— Ох, зря я с вами связался, — пробурчал Хрюшарик. — Все сокровища мира ничто рядом с тихой лужей грязи…
— Кажется, правда, — Забежи уже забрался на Горби и вглядывался вдаль, перескакивая с бубочки на бубочку.
— Вот напасть! — плюнул с досады Хрюшарик. — С вами одни напасти — то Дяпаны Синие, то Мартышкины Пруды. Чувствую я, что ваше Поле драгоценное — бабушкины сказки. И не нужно мне никаких отгадок… И сокровищ мне бабушкиных не надо…
— Каких еще сокровищ? — спросил Забежи. — Он уже рядом с Хрюшариком семенил.
— Я не с вами, — быстро сказал Хрюшарик. — Я левее возьму, Буреломом пойду. Лучше Бурелом, чем об Мартышкины Пруды лбом…
— Минуточку! А как же Старик Пти, пятачок?
— А я без связи, — ухмыльнулся Хрюшарик. — У меня Синие Дяпаны сотовый свистнули.
— Стой, Хрюшарик, поговорить надо! — закричал Забежи.
— Говори, — из-за дерева вдруг выступил огромный обезьян, весь в тине и рыбьей чешуе. Ряды алюминиевых зубов делали ужасной его улыбку.
Прямо перед путниками открылась озерная гладь воды.
Хрюшарик застыл как вкопанный.
— Говори. Ну!
— А вы из какого Чудесного городка? — по привычке спросила Руселька.
— Укушу сейчас, — угрюмо произнес обезьян. — Узнаешь, какое у нас тут место опасное. Бермудский треугольник. И для нас и для вас. Спасайся, кто может!
— Как это — кто может? — удивилась Руселька. — Ты что, правил не знаешь?
— Каких таких правил? — удивился в свою очередь алюминиевый обезьян.
— Сначала женщины и дети, а потом остальные.
— Мы тут, в Мартышкиных Прудах, на особицу живем. В воде в основном сидим, — угрюмо разоткровенничался чешуйчатый обезьян. — Новости до нас плохо доходят. Что — сначала женщины и дети?
— Сначала спасают женщин и детей! Ты же говоришь — кругом опасность! А потом уже всех остальных! Я — женщина и дети! А экипаж покидает судно последним!
— А почему мы, алюминиевые обезьяны Мартышкиных Прудов вас спасать должны?
— Так ведь все же говорят, Мартышкины Пруды — сейчас самое опасное место. Вы — экипаж Мартышкиных Прудов — алюминиевые обезьяны?
— Ну, в некотором роде — экипаж, — сказал довольно удивленно огромный алюминиевый обезьян. — Живем в них.
— Так кто же нас будет спасать? А потом сам спасаться? Экипаж, конечно!
— Да… — почесал чешую алюминиевый обезьян, — А вы погодите-ка пока. Пойду с ребятами поговорю. Посоветуюсь.
Алюминиевый обезьян повернулся и прыгнул в пруд. Такой, на первый взгляд, тихий и спокойный. Хрюшарик уже никуда не спешил, смирившись. Горби флегматично плевал. Чирикшин держался на всякий случай подальше. Забежи перебирал свои штучки-дрючки. А Хавчик играл в линии на пульт-меню. Все ждали. Спустя несколько минут из Мартышкиного Пруда вынырнул огромный алюминиевый обезьян, весь в тине:
— Тут ребята спрашивают, — сказал он, волнуясь, — а когда мы вас спасем, что мы сами делать будем?
— Как что? — удивилась Руселька. — Тоже спасаться можете. Имеете полное право. Сначала спасают женщин и детей, а потом пассажиров, потом спасаются сами.
— Как? И что?! И нам, алюминиевым обезьянам, можно не жить больше в Мартышкиных Прудах?! Не болтаться в тине как карпы?! Можно нам будет в лес вернуться?
— Конечно, можно будет в лес вернуться!
— Да, в лес, на деревья! Хочу! — закричал обезьян в чешуе. — Свистать всех наверх! Срочно спасать женщин и детей!
— И пассажиров, — дипломатично заметил Горби, ковыряя копытом в песке.
Хавчик и Забежи честно таращили глаза на обезьяна. Уже через минуту наша компания, окруженная кольцом звероподобных металлических монстров, была перенесена на другой берег Мартышкиных Прудов.
— Спасибо! Спасибо! — начали кричать друзья.
Некоторые обезьяны в чешуе сразу бросились обратно в пруды и торопливо начали выволакивать со дна всякие домашние пожитки, складывая их в кучи. А другие немедленно отволакивали их к Бурелому, теряя по дороге какие-то вещи, с наслаждением карабкаясь на деревья и крича:
— Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!
— Ой, как я испугалась, — сказала Руселька.
— Бигенько, хлопцы, бигенько! — поторапливал компанию Забежи. — Кто знает, что чешуйчатым обезьянам в голову придет. Если уж их перемкнуло так, что они так долго в Мартышкиных Прудах жили?
На них уже никто не обращал внимания, и друзья стали потихоньку отодвигаться от Мартышкиных Прудов.
— Да, — сказал Хавчик, — лучше смазать салом пятки.
— А я так и не успела ничего узнать про этих металлических обезьян, — с сожалением сказала Руселька, — ни из какого они Чудесного городка, ни как попали в Мартышкины Пруды. Ну, то есть вообще ничего. Ребята, может быть, кто-нибудь расскажет мне их историю?
— Сначала уберемся подальше. Потом еще подальше. Потом так далеко, чтобы быть уверенным в своих силах, — сказал Забежи.
— Историю чешуйчатых обезьян из Мартышкиных Прудов мы тебе потом расскажем. У них, в Мартышкиных Прудах, тоже всякие разные странные истории случались, — добавил Хрюшарик, прибавив шагу.
| | | | 09:18 | | |
| * * *
— Да, — сказал Горби, когда они отошли подальше. — Первый раз в жизни я прокатился на чужом горбу. И это здорово. Теперь и я бы кое-чего попросил бы на Поле Разноцветных Волшебных Одуванчиков. Будет что внукам рассказать. Ведь мне еще папа мой, четырехгорбый говорил: «Увидишь алюминиевых обезьян из Мартышкиных Прудов — поворачивайся и убегай».
— А у тебя папа — что, четырехгорбый был? — спросил Забежи.
— Четырехгорбый. А я видите — в бубочках. Папа говорил, что все вырождается. — Кто-то ему рассказывал, что где-то и одногорбого верблюда видели.
— Ну да? — не поверил Хавчик. — Одногорбого верблюда?! Ну, это популяция не для Забытого городка. Ты вон узелок-бубочку завяжешь — хоть что-то и запомнишь. А с одним горбом-то что запомнишь?
— Ну, хорошо, друзья, — сказала Руселька. — Как говорится, минус Мартышкины Пруды. А дальше — куда? Где Большая Дорога? Куда потом?
— Потом — суп с котом, — привычно пошутил Хавчик. — Потом отдохнуть хорошо бы.
— Вам бы только отдыхать, — с облегчением сказал Хрюшарик, — слабохарактерные. На уме только покушать и отдохнуть!
— Что у нас на уме, то у тебя на языке, — захохотал Горби.
— Молчи, травоядный! — огрызнулся Хрюшарик.
— Я лично всеядный, — сказал Хавчик.
— А девочки любят конфеты и мороженое, — сказала Руселька.
— А ты кто такой? — спросил Хавчик Хрюшарика. — Ты чем не такой?
— Не такой!
— А какой, стоядный? Видели мы твою диету! Номер сто.
— Диета одно, а это — другое. Я духовной пищей питаюсь!
— Какой?!
— Духовной!
— Какой еще духовной?
— А такой! Вот видите, мобилу с собой таскаю — курс акций узнаю, новости всякие, журнал «Мурзилу» вот — для общего развития.
— Наверное, оно очень общее, — сказал Чирикшин.
— А что там пишут? — спросила Руселька.
— Разное… — уклонился от ответа Хрюшарик. — Есть что почитать.
— А ну, дай! — Забежи выхватил журнал из кармана Хрюшарика.
Он отбежал в сторону и начал листать журнал.
— Эй! — сказал он. — Да тут одни кроссворды.
— А что — кроссворды? — обиделся Хрюшарик. — Кроссворды ум тренируют. По кроссвордам все, что хочешь, можно решить. В кроссвордах тайны зашифрованы… Что — не верите? Вот у меня пра-пра-пра-бабка клад зарыла. А куда зарыла — в кроссворде зашифровала. Кто кроссворд разгадает — тот клад и найдет. Так у нас в семье уже четыре поколения Хрюшариков не едят, не пьют — кроссворд этот решают. Разгадать не могут.
— Я бы сразу решил, — сказал Забежи.
— Я бы его проглотил как конфетку, — сказал Хавчик.
А Горби только плюнул длинно и губу откатал.
— На, — возвратил журнал Хрюшарику Забежи. — А ты про клад правду рассказал?
— У нас в хозяйстве знаешь, какая грязь знаменитая? Мечта поросенка. Из таких луж, как у нас в хозяйстве, просто так не уходят. А я ушел. Причина нужна веская? Нужна. Вот Старик Пти за службу мне ума прибавит, я поднатужусь и…
— Не надо тужиться, — сказалХавчик. — Бурелом близко, накаркаешь. Ты девочке место для отдыха отыщи.
— Местечко для отдыха? — Хрюшарик пощелкал сотовым телефоном, послушал мелодию, посмотрел под ноги, обслюнявил и поднял палец, проверяя направление ветра. Хрюшарику нравилась обстоятельность. Он проделал все эти манипуляции, подумал и вздохнул, наконец:
— Ладно, уговорили! — сказал он. — Есть тут неподалеку местечко для отдыха. Своеобразное.
— Что значит — своеобразное? — насторожился Хрюшарик. — Как диета № 100? Она у тебя тоже своеобразная.
— Пристали вы ко мне с этой диетой… То моя собственная диета, а то — Площадка для Отдыха и Наслаждений.
— Площадка Отдыха и Наслаждений? — удивился Забежи. — Разве она где-нибудь здесь?
— А ты что, про нее слышал? — в свою очередь удивился Хрюшарик.
— А как же, — приосанился Забежи. — Я же Забежи, а не Посиди на Месте. Пробегал как-то мимо, и забежал на секундочку коротенькую… А колодец с лимонадом и журавлем еще стоит?
— Еще как стоит. И Колодец Лимонадный с журавлем, и Майская Горка и Особый Лабиринт, — все стоит.
— А автоматы для печенья помнишь?
— Конечно, помню. Я тогда чуть не объелся таборетовым печеньем.
— А чипсы-стиккерсы?... А мороженые бананы?
— Так мы с тобой, Забежи, оказывается, старые знакомые. Земляки, — потеплел Хрюшарик. — Оказывается, еще по Площадке для Отдыха и Наслаждений.
— А помнишь?...
— Мальчики, мальчики… — не выдержала Руселька. — Ну-ка, минуточку, кто мне расскажет…
— О… — прервал ее Забежи и показал Хрюшарику вдаль. — Смотри, вон журавель. Значит, под ним колодец с лимонадом. Значит, и Площадка на месте. Смотри… Смотри… На журавле что-то колышется!
* * *
На колодезном журавле, и правда, что-то колыхалось. Все посмотрели. Все посмотрели и побежали посмотреть ближе. Ближе было удивительно. На журавле колодца с лимонадом висел мокрый… Полупопугай. У него был очень печальный вид и очень слипшиеся перья. Он висел на самой вершине журавля, а от колодца красная кирпичная дорожка вела к кованым металлическим воротам, замыкающим невысокую металлическую ограду вокруг огромной детской площадки.
— О! — обрадовался, увидев Полупопугая Чирикшин. — Ну ты, брат, что бумеранг. От тебя избавиться невозможно! И что-то ты выглядишь неважно. Как говорит Старик Пти, жалуйся!
Чирикшин дружелюбно щелкнул клювом и Полупопугая дернуло.
— Привет всем! — вяло поднял крылышки Полупопугай, пытаясь встряхнуться. — Сенсация! Последние известия! Оставайтесь с нами! Горячая линия! — Полупопугай как старый комментатор ощутил прилив воодушевления, и от собственного воодушевления начал оживать на глазах. — Сообщение ТАСС: алюминиевые обезьяны вырвались из Мартышкиных Прудов и носятся по лесу как угорелые… Я сам видел, как они разбегаются. Я, Полупопугай высокого полета! Я бы даже взял у них интервью… Если бы летал пониже… — и Полупопугай попытался взлететь, но осел и снова обвис, как мокрая липкая тряпочка на колодезном журавле.
— Так это они тебя так? — спросил Хавчик, участливо рассматривая мокрого Полупопугая — алюминиевые обезьяны? Из Мартышкиных Прудов?
— Нет, — сказал Полупопугай, снова немного намокая. — Нет, не алюминиевые обезьяны из Мартышкиных Прудов.
— А кто? — удивилась Руселька. — Упал на дно колодца?
— Так… кое-кто, — сказал Полупопугай, опасливо покосившись на Площадку Отдыха и Наслаждений
— Ты что, на Детскую Площадку Отдыха и Наслаждений напал? — догадался Хрюшарик.
— А с какой стати?
— Пошутить хотел. Попугать…Праздник устроить, — Полупопугай чуть не расплакался.
— Зачем?
— Всегда приятно устроить свой праздник на чужой детской площадке. — сказал несчастный Полупопугай. А Чирикшин восхищенно помотал головой.
— Вот я и залетел… — упавшим голосом продолжил Полупопугай. — Я ж хотел для вас очистить Площадку…
— От кого очистить? — удивился Хрюшарик. — От Таборетов?
— От них, — совсем упавшим голосом сказал Полупопугай. — Я летел, летел и площадку увидел. Решил, что нам тут удобно будет. Решил вас подождать, новости передать… и…
— Что — и?
— Ну и решил тут всех попугать… Чтобы место было… Я же Полупопугай…
— Таборетов попугать, — снова уточнил Хрюшарик, с восхищением поглядывая на Полупопугая. — На их Детской Площадке Для Отдыха и Наслаждений!
— И что?
— Вишу вот, — сказал несчастный Полупопугай. — Пугаю!
— Пугало ты журавлиное, — с сочувствием сказал Забежи. — Это ж надо — Таборетов он пугать надумал. И где — на их Детской Площадке!
— Ну все! — сказала Руселька. — Я больше никуда не иду! Все события идут мимо меня. Мне никто ничего не рассказывает. Я одна ничего не знаю, не понимаю. Ни про Площадку Для отдыха и Наслаждений, ни про Таборетов. Идите вместо меня, раз вы такие умные!
— Я все рассказываю, — прошептал Полупопугай.
— Я последние новости про алюминиевых обезьян рассказать могу, —Чирикшин фыркнул.
— Извини меня, Руселька, — покаянно сказал Забежи. — Я больше не буду. Я расскажу тебе про Площадку Отдыха и Наслаждений, про Таборетов. Сейчас все узнаешь…
* * *
— Ну, Табореты, Руселька — это такое… Это бродячий народ. Они совершенно не понимают шуток, здоровенные и решительные… — начал Забежи.
— Они самые лучшие родители в Абалане, — сказал Хавчик.
— У них нет своего Чудесного городка, — сказал Xрюшарик. — У всех есть. Даже у Синих Дяпанов и у алюминиевых обезьян. А у Таборетов — нет.
— Зато у них есть Чудесная Детская Площадка для Отдыха и Наслаждений, — сказал Забежи.
— Точно. Для наслаждений, — подтвердил Чирикшин и посмотрел на сохнущего Полупопугая. — Ты как? Наслаждаешься?
— Наслаждаются детки-таборетки, — сказал Забежи. — А Табореты-взрослые за ними ухаживают.
— Странное имя — Таборетки, — сказала Руселька.
— Они вообще странные, — ухмыльнулся Хрюшарик. — Взрослые Табореты вообще не имеют права даже разговаривать друг с другом. Прямо. Только через детей.
— Как это? - удивилась Руселька.
— Как? — Хрюшарику нравилось объяснять. — Если одному Таборету надо что-нибудь сказать другому таборету, он говорит это ребенку-таборенку. Если ребенку понятно, то он передает разговор другому взрослому Таборету.
— Понятно?
— С одной стороны, непонятно, — сказала Руселька.
— Ну да! — подтвердил Забежи. — Эти чудаки не делают ничего, что может повредить детям - не пьют, не ругаются, не курят.
—А с другой стороны — понятно, — сказала Руседька
— Ну, у них и плюсы есть, — заступился за Таборетов Хрюшарик. — Они разрешают детям-табореткам плюхаться в лужах. Сколько душе угодно.
— Ни одной лужи не видел, — сообщил Чирикшин. — Ты видел? — спросил он у вялостекающего Полупопугая. Тот шевельнулся. — Бассейны видел, — продолжал Чирикшин. — Колодцы, — он сделал вид, что снимает шляпу перед Полупопугаем. — Колец немеряно…
— Каких колец? — удивился Хавчик,
— Обыкновенных, — вежливо сказал Чирикшин. — Атлетических снарядов. На которых зависают.
— А Майскую Горку? — мечтательно спросил Забежи.
— В Лабиринтах могли лужи сохраниться, — вспомнил Хрюшарик, — После дождей. Ты лабиринты видел?
— Батуты видел, — сказал Чирикшин. — А батуты на Площадке знаете, какие? Многоярусные. Внизу — самый большой. Потом выше — поменьше, а на самом верху — самый маленький батут. Метров пяти в диаметре. И по этим батутам можно скакать и прыгать сверху вниз и снизу вверх, — как угодно. И хохотать в любом направлении. А в специальном павильоне с бассейном — канаты. Желтые, синие, оранжевые. Они тянутся из сетки на потолке и загибаются внизу, как хвосты у сиамских кошек. А под канатами — бассейн. Самые храбрые могут не только вскарабкаться по канатам до потолка, но и ползать по потолку как мухи. На потолке сетка и петли висят — цепляйся, сколько хочешь. Некоторые маленькие Таборятки прыгают с каната на канат и даже, когда пролетают, ничего страшного — вниз капают. В бассейн. В брызги-дребезги.
— Да, — сказал. Забежи. — Классно жить деткам - табореткам на Детской Площадке Отдыха и Наслаждений.
И даже Горби вздохнул.
— Но если у Таборетов нет своего Чудесного городка, а есть только Площадка для Отдыха и Наслаждений, то где же они живут? — спросила Руселька.
— Некоторые Табореты живут на хуторах, некоторые путешествуют, кто-то живет в других Чудесных городках, — сказал Забежи. — А все дела своего народа они решают на Детской Площадке для Отдыха и Наслаждений.
— И это, — сказала Руселька, — правильно ... На Детской Площадке всегда понятнее, что нужно людям... Руселька посмотрела на Площадку. На ее волшебные очертания, видные издали, и вздохнула:
— Настоящая Детская Роскошь!
— Да, — подтвердил Хрюшарик, — Только эта роскошь детская и есть главная проблема Таборетов. Знаете, почему?
— Почему? — удивилась Руселька.
— Потому что не только деткам-табореткам на Детской Площадке Отдыха и Наслаждений нравится. Бегает на площадку Отдыха и Наслаждений мелочь нечистая из Бурелома-Буреломовича. Невоспитанная детвора всяких буреломных обитателей, Панд Буреломных, Хомячков Несытых и Макак Завинченных. Сыплются детки из Бурелома на Площадку Отдыха и Наслаждений, семечками плюются, мусор раскидывают, качели ломают, на скамейках буквы пишут, и в бассейн или в теплицах писают. И у Таборетов про это даже стишок есть:
— Спрыгнула обезьяна с лианы,
Скок-поскок — через окно и к дивану.
Диван — замечательный. Уголок.
Обезьяна с лианы — скок!
И — по дивану, прямо с бананом —
Подушки сыплет, игрушки — валит,
Танцует, как будто на карнавале ...
Как будто она — обезьяна-танцор...
А ноги немытые и кривые — позор!
Единственное, что ее украшает —
Это то, что обезьяна сама себя обожает ...
Но вот наша бабушка прибежала —
И обезьяне тумаков надавала —
Обезьяна — скок — за окошко,
Там еще подождала немножко...
Но бабушка из комнаты не выходила,
И обезьяна в гости пошла к крокодилам.
Вот так вот — на Детской Площадке Отдыха и Наслаждений детки не теряются. Папы-мамы буреломные их детишек буреломных на Площадку Таборетов отпускают, а Табореты их на своей детской площадке не приветствуют. И непрошеных гостей — буреломных детей — гоняют. А те все равно прут. Поэтому и существует у Таборетов серьезная проблема. Поэтому они юмор и не ценят. Зря с ними Полупопугай пошутил.
Полупопугай вздохнул,. Горби пустил пузырь, а Xавчик почесался.
— Гляди, Руселька, — сказал вдруг Забежи. — Нас заметили... Увидев Русельку — маленькую симпатичную Путешественницу в окружении достойных друзей Табореты с Детской Площадки приветливо замахали им руками.
— Приглашают, — сказал Хрюшарик. — Надо идти.
— Неудобно отказывать, — подтвердил Забежи.
— Таборетам, — закончил Чирикшин и еще раз почесал Хавчику лысину — там, где Xавчик только что сам почесался.
— Пошли, — сказал Хрюшарик.
— А ты, Полупопугай, лапшу пока подсуши, — без сожаления ухмыльнулся Чирикшин, глядя на беспомощного Полупопугая. — Опять ты лапшу просыпал — отдыхай, давай. — И Чирикшин взлетел, подражая Полупопугаю мопедным тарахтением.
* * *
Ворота на Детскую Площадку Отдыха и Наслаждений оказались не заперты, и они прошли без проблем совершенно, а Чирикшин просто пролетел над забором. Табореты приветливо встретили гостей, но заниматься ими особо не стали.
— Пожалуйста, отдыхайте, — сказал веселый конопатый Таборет Коша, который представился им первым.
— Вообще не обращайте на нас внимания, — сказал другой Таборет, который раскручивал на круге целую кучу Таборят, визжащих от восторга.
— Мы видимся только на Площадке, и поэтому нам очень некогда, —улыбнулся Коша. — Вообще чувствуйте себя как дома. Все, что вы видите, — к Вашим услугам. — Коша отмахнулся от толстого жука и поймал за ухо экзотическое дитя Завинченного Макака, которое выковыривало прямо из-под ног облицовочную плитку дорожки. Коша неумолимо поволок его к ограде площадки. А дитя заорало дурным голосом.
Горби принюхался. Нет, дело было совсем не в дитяти Завинченного Макака.
— Я еще никогда не нюхал ничего вкуснее, — сказал вдруг Горби, пустив пузырь. Пузырь улетел, а Хавчик достал пульт-меню и вытащил антенну. Он щелкнул "вкл." и набрал команду. Пульт-меню осветил экран и зашелестел текстом.
— А это пахнут стиккерсы-чипсы, — сказал Хавчик, — фирменное блюдо быстрой кухни Таборетов.
— Это самый вкусный запах в моей жизни, — сказал Горби и едва не пустил новый пузырь. Он с сожалением посмотрел вслед Коше. — Жаль, что нас некому проводить. Хавчик тоже потянул носом и сказал:
— Я чувствую, это недалеко. Наверное, я сам смогу нас проводить. Он осмотрелся и уверенно повел друзей. Они прошли мимо павильона с подарками, которые приносили детям взрослые Табореты со всех городков Абалана. Мимо теплицы с заморскими фруктами, мимо аквариума с южными рыбками... Пока они шли, им попалось еще с пяток проказничающих детей Бурелома, а один — самый прыткий, который прыгал с колец на батут, ухитрился даже подвернуться под крыло летящему над ним Чирикшину. Подвернувшийся оказался какой-то крашеный, склизкий, и Чирикшина аж подбросило в воздухе от негодования.
Дитя Бурелома от столкновения в воздухе перевернулся, вместо батута упал в песочницу и показал Чирикшину язык. Таборенок, который лепил замок из песка, расстроился, а Горби пожал бубочками.
Хавчик провел друзей мимо Майских горок — самых замысловатых и закрученных на свете, и Забежи успел скатиться с самого краешка. Мимо огромного толстого бревна. И между автоматами с разными сортами йогурта вывел к печке. Стенка у печки была горячая, а на горячую стенку лапа-автомат тесто лепила. Тесто на горячей стеночке прожаривалось и стиккерсы-чипсы ароматные готовились.
— Приступаю немедленно, — с удовольствием сказал Горби, не церемонясь, оттер от стенки двух Буреломчиков и приступил немедленно.
— Ух, — сказал он, вдыхая и проглатывая одновременно, и одновременно же сдирая новый лист. — Это картофельный.
— А это — рисовый. А это, — рот у Горби забился, и он только что-то промычал невнятно, стремительно жуя.
Забежи сбегал к автомату и принес Русельке мороженое. Руселька присела на удобное деревянное кресло и спросила:
— А попить что-нибудь есть?
— С четырех сторон площадки — колодцы, — сказал Забежи. — С квасом, минеральной водой, морсом и лимонадом.
— Значит, мы со стороны лимонада подошли, — сказал Чирикшин.
— Назовите, что нужно ребенку для полного счастья, — сказала Руселька, — И вы найдете это на Площадке Отдыха и Наслаждений. Это здорово.
Горби кивнул головой и снова отпихнул рвущихся к стенке детенышей Бурелома.
— Ну, они меня достали, — сказал Чирикшин, выхватывая у какого-то Буреломыша стиккерс-чипс горяченький.
* * *
Когда все хорошенько перекусили, а Хрюшарик вытянул было свой излюбленный журнал «Мурзила», Забежи-непоседа сказал:
— Руселька, а Руселька, а можно, я пробегусь, пока вы отдыхаете? Письма опущу на почте — у меня писем много накопилось. И друг у меня тут живет.
— Тут почты нет, — удивился Хрюшарик, — на Площадке Отдыха и Наслаждений. Почта где-то там, за тремя Мельницами Бабки-Корябки. На Большой Дороге. Туда надо идти. И друг тут никакой у тебя жить не может, колдовской мир, все заколдовано. Тут не живут.
— Короче не становится, — улыбнулась Руселька. — Расскажи нам, Хрюшарик, про это.
— А что рассказывать? Сразу за Площадкой Отдыха и Наслаждений — Чудесный городок Три Мельницы Бабки-Корябки. На Трех Мельницах Бабки-Корябки все время Колдовские миражи. Неизвестно, где правда, а где что — понарошку. Дома появляются и исчезают, ручьи текут без воды, стены стоят, которых нет. Там все понарошку или полу-понарошку. Возникнет, например, замок — как настоящий: и пожить можно, и от дождя спрятаться, и огонь в камине разжечь. Постоит, постоит и опять исчезает ...
В этот момент кто-то промчался мимо, Хавчик взмахнул руками и охнул.
— Что случилось? — рассеянно спросила Руселька, которую заворожил рассказ Хрюшарика.
— Да толкнул под руку Буреломыш, я пульт-меню в бассейн уронил.
— А кто же достанет?
— Полупопугай, — без колебаний вмешался Чирикшин. — Он любого достанет. Тем более, что он специалист по погружениям.
— Не надо Полупопугая, — сказал Хрюшарик.
Он плюхнулся в бассейн, нырнул и выплыл с пультом, отфыркиваясь:
— Держи!
— Ах, спасибо! — прочувствованно сказал Хавчик. — Я твой должник.
— Приятно слушать, — сказал Хрюшарик.
И повернувшись к Забежи продолжил:
— А почта — на Большой Дороге, аж за Мельницами, — он развел копытцами.
— Там почта. На Площадке Отдыха и Наслаждений Почты нет. Марка своя есть, а почты нет. Если тебе нужна марка Чудесной Детской Площадки отдыха и Наслаждений, — это пожалуйста, а почта — за Тремя Мельницами.
— А почему те места так назвали — Три Мельницы Бабки-Корябки? — спросила Руселька.
— А потому, что только Три Мельницы там никогда не меняются. Из любого уголка Чудесного Городка они видны — все время что-то мелют. А что они мелют — неизвестно. А зато известно, что живет там Бабка-Корябка.
— Корябка — это такой сорт? — пошутил Забежи
— Тихо, — шикнул на Забежи Хавчик. — Расскажи, Хрюшарик.
— Бабка-Корябка — обыкновенная девочка. Совсем как Руселька. Обыкновенная-преобыкновенная — ничего волшебного.
— А как же она там оказалась? — спросила Руселька.
— Рассказывают так, — сказал Хрюшарик. — Жила-была обыкновенная девочка. В Обыкновенном Чудесном городке. Вокруг нее жили обыкновенные люди: папа, мама, друзья, одноклассники. Такие как все. Но где бы она ни ходила: около дома, в другие Чудесные городки, в гости. Везде то тут, то там, — всегда находились один-два волшебника, которые жили среди обыкновенных людей. Волшебники жили в Обыкновенных городках, в Обыкновенном мире, и при этом очень неплохо себя чувствовали. Вот тогда девочка и задумалась. Раз волшебники так хорошо и распрекрасно живут среди обыкновенных людей, то почему бы ей, обыкновенной девочке, не найти для себя Волшебный Чудесный городок, и не зажить бы там долго и счастливо. Эта девочка была очень решительной девочкой, и, кроме того, ей очень нравились всякие волшебные штучки и фенечки. И тогда она стала искать для себя Чудесный Волшебный городок. И кто говорит, что нашла его, кто говорит, что придумала — но так или иначе — навсегда поселилась в этом волшебном месте — на Трех Мельницах Бабки-Корябки. Самое главное то, что девочка так и осталась обыкновенной девочкой. Но, тем не менее, чувствует себя отлично. И говорят, что ей по-прежнему нравится волшебный мир, в котором она живет.. Так нравится, что она не уезжает с Трех Мельниц даже в гости. А наоборот — родственники приезжают к ней, когда хотят погостить.
— Очень интересно, — сказал Хавчик. — И любопытно. А нам обязательно идти на Большую Дорогу через Три Мельницы Бабки-Корябки? Нет ли дорог побезопаснее?
— А вот насчет дорог — можете не волноваться, — сказал Хрюшарик. — К Трем Мельницам Бабки-Корябки ведет целых три дороги: Прямая, Кривая и В Тупичок, где живет Иванушка-дурачок. Так что каждый сам может выбирать, какая дорога для него самая безопасная. Если повезет — пройдешь, если не повезет — назад вернешься. А если очень не повезет, то тебе оставят только уши и будут всю оставшуюся жизнь читать нотации.
— Тем более надо сходить, — сказал Забежи, — не можем же мы вести Русельку куда попало. И письма брошу. Если пройду.
— И я с тобой, земляк, — сказал Хрюшарик. — Я тебя не оставлю. Чего тут в песочке ковыряться?
— А квартирмейстеры всегда с передовым отрядом идут, — сказал Хавчик. — Кто же это без квартирмейстеров новые места исследует? А Чирикшин и Горби пусть останутся.
— Вот и хорошо, — сказала Руселька. — И я бояться не буду.
— А чего ребенку бояться на Таборетной Детской Площадке? — удивился Хрюшарик. — Конечно, нечего.
* * *
Забежи, Хрюшарик и Хавчик прошли через калиточку с другой стороны Детской Площадки, прошли мимо плана-схемы с нарисованными гротиками, карусельками, крохотными дорожками и песочницами этой части Детской Площадки и помахали Русельке. А Руселька помахала с площадки вслед друзьям.
Мальчики прошли мимо колодца с квасом и вышли на развилку.
На развилке стоял камень. Вдалеке виднелись очертания Трех Мельниц. Никаких указателей ни на одной из дорог не было.
— Вот тут начинается путь к Трем Мельницам, — сказал Хрюшарик. — Дорога, по которой мы пойдем, будет либо Прямой, либо Кривой, либо Дорогой к Иванушке-дурачку. Если мы попадем к Иванушке-дурачку — скоро не выберемся. Никто не знает точно — по какой дороге надо идти, чтобы миновать Три Мельницы Бабки-Корябки, и выйти на Большую Дорогу Абалана.
— Большую Дорогу Абалана? — удивился Хавчик.
— Большую Дорогу Абалана. Прямо за Тремя Мельницами — находится Большая Дорога. А уже с Большой Дороги до Поля Разноцветных Волшебных Одуванчиков — рукой подать. Если правильно идти.
— По крайней мере мы с Обочинки выберемся, — сказал Забежи. — Из всех этих Странных городков.
Все три дороги за развилкой выглядели одинаково. Обычные дороги — обсаженные плодовыми деревьями, чистенькие, с канавками. Но Хрюшарик знал, что говорил, — неожиданности могли подстерегать после первого же шага по любой из этих дорог, и каждая из этих дорог могла завести неведомо куда.
— Ладно, — выдохнул наконец Хрюшарик. — Как самый авторитетный знаток местности, из трех предложенных дорог я выбираю… правую. — Кто смелый —за мной! Свинья ошибается только один раз в жизни, — как говорит мой пра-хрю-хрюшарик, обнюхивая лохань, — и Хрюшарик решительно шагнул на самую правую дорогу.
— И за мной! — заорал Забежи и шагнул вслед за Хрюшариком.
— И за мной! — решил Хавчик и прыгнул вслед уходящим друзьям.
— А почему ты по Правой Дороге пошел? — спросил Забежи у Хрюшарика, наклоняясь к уху.
— Правило лабиринта, — непонятно ответил Хрюшарик и понятно добавил. — Запомните: если мы пошли не по той дороге — должны появиться ужасные миражи, а через миражи Трех Мельниц Бабки-Корябки — как только они появятся, надо пробираться так, как пробираются через туман или в полной темноте. Копытами вперед.
— Наощупь надо идти, — сказал Хавчик. — Если там ничего не видно…
— А я говорю — наобум, — заявил Забежи. — Идешь, идешь — бум! Идешь-идешь — бум! Идешь — шишки считаешь. Только не елочные, а свои собственные.
— Лучше Полупопугаев в небе считать, чем шишки на собственном лбу, — сказал Хрюшарик.
— А что? Смешно, — сказал Забежи.— Сколько будет, если восемь раз споткнулся прибавить пять раз ударился в степени поскользнулся?
— Ага, — сказал Хавчик. — Умножь на то, что в мираже тебя ущипнуть может кто угодно — и ты не увидишь кто.
— А еще минус, — сказал Забежи. — Хорошо, если на попку упадешь. А если головой об лужу? — настроился на позитив Xавчик. — Так можно сотрясение мозга заработать.
— Там того мозга, — высказал кто-то догадку. Xавчик сделал вид, что не услышал. Но действительно. Позитива хватало. Товарищи прошли всего несколько коротких шагов по выбранной Хрюшариком дороге, а местность вокруг уже изменилась, как по мановению волшебной палочки. У самой дороги вместо приличных плодовых деревьев сплетались и расплетались, играя мускулами, какие-то питонообразные лианы. Под ногами вместо твердого настила дороги вязнул песок из зарослей Бурелома, а вместо птичьего гомона стали раздаваться утробные звуки перевариваемой пищи.
— Не бойтесь, — испугался Хрюшарик, оглядываясь на Забежи.
— А что это? — задрожал Xавчик, втягивая плечи.
— Это у меня фенечки в кармане трясутся, — при-при-при-знался Забежи.
— А у тебя что?
— Зубы стучат! И пульт-меню колотится.
— А у меня — заклепки, — сказал Хрюшарик. — Прямо оркестр народных инструментов. Никогда в жизни у меня эти заклепки все сразу не клацали.
— Боишься?— участливо спросил Забежи. — Не бойся. Я сам боюсь…
Это не сто консервных банок гоняют сто буреломных чад. Это Забежи, Xавчик и Хрюшарик идут по Правой дороге к Трем Мельницам Бабки-Корябки. Вернее думают, что идут к Трем Мельницам Бабки- Корябки. А куда они идут на самом деле — никто не знает. Прямо в миражи загребают. И так им хочется идти, что Забежи больше на Отползи похож. Потому что передвигается как столетняя бабушка таракана. И та из-под газовой конфорки быстрее убегает.
А миражи все гуще становятся. То лабиринты появляются, то кирпичные стены, то камни поперек пути неодолимые или скалы, то прямо под ногами земля разверзается, то стена кустов вырастает, то снова пропасть под ногами. А все — по кабутке …
— Это ты нас завел! — брюзжит, спотыкаясь о всякие видимые и невидимые кочки перепуганный Хрюшарик. — Ты! Ты! Ты!
— Кто?! — спрашивает Хавчик.
— Ты и Забежи!
— А я то тут при чем? Я за тобой последний пошел!
— Вы оба нас завели, — не успокаивался Хрюшарик.
— Кого — вас?
— Меня!
— И кого?
— Того… Второго!
— Какого — второго?
— Вы оба виноваты! — бренчит Хрюшарик.
— Тихо! — сердится Хавчик. — Жить хочешь?
— Хочу! — говорит Хрюшарик.
— Тогда — тихо!
Хавчик закрыл глаза и принюхался. На месте постоял. Потому что у Хавчика самый главный орган зрения — обоняние. Хоть ему и страшно, а обоняние работает. Повар же! Картошку, например, жареную с луком — за пятьсот метров чувствует. И не надо ему стрелки указательные на перекрестках выдумывать, — Хавчик и так знает, как идти там, где ничего не видно. Там, где ничего не видно, надо идти на запах, туда, где у людей кухня. Надо идти туда, где жареным-печеным пахнет. Вот Хавчик и задумался носом, как ему в миражах правой дороги пройти.
— Ой, хлопцы, я кажется знаю, куда идти надо, — очень принюхался Хавчик. — За мной идите! За руку меня берите — цепочкой пойдем!
— Куда пойдем? — говорит Забежи.— Кругом туман миражный!
— Это для вас он туман миражный, — говорит Хавчик. — А для меня — Прямая Дорога. Светлый путь.
— Куда?
— На кухню, — говорит Хавчик твердо. — На кухню. Наверное, к Бабке-Корябке.
— Откуда ты знаешь, что на кухню? — спросил Хрюшарик.
— А ты откуда знаешь, что ты Хрюшарик?
— По запаху… То есть я хочу сказать, что я всегда Хрюшарик был.
— А я всегда повар был. Я тоже по запаху.
— А откуда ты знаешь, что к Бабке-Корябке?
— Нам ведь объяснили, что тут никто, кроме Бабки-Корябки не живет.
— А она что, ненормальная?
— Тебе же сказали, что обыкновенная девочка. Да и какой ненормальный будет картошку с луком среди миражей жарить?
— Это ты верно сказал, — сказал Забежи. — Про то, что здесь никто не живет. Я думал, что у меня тут друг один живет, а теперь вспомнил — мой друг не у Трех Мельниц живет, а у Трех Мыльниц… Или Трех Мульниц…
— Ну, если она нормальная, значит не прогонит, — обрадовался Хрюшарик. — Хороший хозяин в такой мираж собаку из дома не выгонит. А я все-таки не собака, а Хрюшарик.
— Желанный гость, — подтвердил Хавчик. — Еще и угостить может соломкой жженой!
— Запросто! — подтвердил повеселевший Хрюшарик. — Потому что это долг каждого честного человека — Хрюшарика угостить. Теперь мне твои данные очень нравятся, — растроганно сказал Хрюшарик. — И пятачок у тебя классный!
— Что?!
— Ну, в смысле — нос! — сказал Хрюшарик.
— Имей ввиду, Хрюшарик, запах очень слабый — дорогу по запаху в миражах найти будет очень трудно, обонятельность слабая, поэтому, если хочешь спастись — советую тебе поменьше чесаться, хрюкать, звенеть заклепками и падать в лужи. Если ты меня собьешь с пути — то сам знаешь, будем ходить в миражах до тех пор, пока сами миражами не станем.
— Я буду сбивать тебя с пути, о, Мудрейший из Хавчиков? — завопил преисполненный надежды выкарабкаться из неприятной ситуации Хрюшарик. — Я — горемычный, малограмотный, униженный поросенок? Диетический миф о поросенке? Я буду сбивать с пути Истинного Великого, Прозорливого Гения кухни? Мастера Апперкота?… То есть антрекота?
— Ну, хватит, хватит, — заскромничал Хавчик. — Ты пускаешь столько слюны, что твои алюминиевые заклепки могут заржаветь. — Хавчик закрыл глаза, раздул пошире ноздри и принялся медитировать, шевеля крыльями носа.
* * *
Хавчик самозабвенно погрузился в эфир ароматов, постоял минуту и, наконец, уверенно, но осторожно двинулся куда-то влево. Так же осторожно за Хавчиком двинулся Хрюшарик, и замкнул процессию Забежи. Это был тот редкий случай, когда Забежи плелся последним. Так, цепочкой, они перебрели какой-то ручей, поднялись вверх по косогорчику, обошли наощупь огромные теплые камни, перелезли через бордюр, обошли задний двор, перелезли через второй бордюр и наткнулись на дверь в стене. Сначала Хавчик коснулся двери кончиками пальцев.
— Наверное, миражная, — сказал вынырнувший сзади Забежи и толкнул дверь.
Но дверь-калитка неожиданно оказалась настоящей — она медленно отворилась. Хавчик сверху вниз горделиво посмотрел на приятелей, и они вошли в небольшой чистенький дворик. В глубине дворика стоял аккуратный зеленый домик. Не было ни тумана, ни моросилки, ни миражей. Воздух был чист, ясен и прозрачен, все предметы выглядели четко и резко. К дверям домика вело крылечко. Хавчик и Забежи отряхнули капельки миражей, и Хрюшарик не выдержал и почесался о столбик. Товарищи постояли у двери, не зная как поступать дальше, а в это время дверь в домик открылась, и звонкий девичий голос произнес:
— Ну, чего встали? Заходите, раз пришли!
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с терры.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с экзотерья.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с магии.
А с Волшебного направления им в спину вдруг ударил мощный пинок ветра. Пониже спины вонзилась роза ветров, и они куда-то вкатились. В какие-то сумерки.
— Пропали! — заскучал Забежи, а Хрюшарик, у которого совсем не было музыкального слуха, и который с самого начала относился ко всей этой затее с путешествиями без энтузиазма, стал выщелкивать зубами какую-то сложную мелодию, подстукивая копытцами ритм. Потом Хрюшарик неестественно хрюкнул и сделал кое-что, отчего атмосфера в прихожей потеплела, но не улучшилась. Но в этот момент никого не интересовали мелкие неудобства. Дверь за ними захлопнулась, и свет в прихожей погас. Хрюшарик, Забежи и Хавчик едва не завыли от ужаса. А не завыли они потому, что с перепугу забыли, как это делается. У них просто отнялся язык.
— А-а-а-ббб-це-це-це, — заблеяли гости трусливо.
И тут вдруг раздался тот же девичий голос, и невидимая девочка со смехом поманила:
— Гуси-гуси…
— Га-га-га, — довольно складно прогагакали Хрюшарик и Забежи. На Хавчика напала икотка.
— Есть хотите?
— Ик! — сказал Хавчик.
— Хочу, — сказал Забежи растерянно, а сторожевой поросенок ладно ответил:
— Да! Да! Да!
— Так летите же сюда, — смеялся девичий голосок.
Кое-кто промолчал. А так как кое-кто были Хавчик, Забежи и Хрюшарик, а кроме них, никого с улицы в прихожую не занесло, то молчание немного затянулось. Но ненадолго. Служебно-сторожевой поросенок быстро сообразил, чего от них ждут, и дисциплинированно закончил:
— Серый волк под горой не пускает нас домой.
— Вот теперь правильно, — удовлетворенно произнес голос.
В прихожей вспыхнул яркий свет и перед ними встала некрасивая, но толстая, рыжая, но конопатая девочка, похожая на старушку с густыми, но выщипанными бровями и четырьмя пальцами на руках. Девочка тонко улыбнулась толстыми губами:
— Ну! — грубо сказала она. — Чего надо?
— Я — Хавчик, — неожиданно отрапортовал Хавчик. — Я зашел Вам сказать, что умею очень хорошо готовить, убирать, стирать, мыть посуду и ухаживать за животными.
— А я умею летать на воздушных тележках, — невпопад сказал Забежи.
— А еще у меня дипломы повара Парижских ресторанов, и никогда не подгорает картошка, — продолжал исповедоваться перепуганный Хавчик.
— Что? — разозлилась девочка, — Парижских? Ты хочешь сказать, что я картошку жарить не умею? А тебе известно, кто я?!!!
— Хотите знать мое мнение? — спросил Хавчик, чувствуя прилив правдивости. — Вы, наверное, Обаятельнейшая Владычица и Властелина этих мест? То есть, — продолжил Хавчик, — я просто в этом уверен!
— Если кто-то в этом уверен, то вот тот, — показала девочка пальцем на Хрюшарика, который снова испортил воздух.
— А я…— заблеял Забежи.
— Эй! — раздался голос из глубины дома. — Врединка, кто там?
— Это ко мне, — крикнула через плечо девочка.
— Тихо! — прошипела она, обращаясь к гостям незваным. — Вы, трое! А ну, брысь отсюдова! И чтобы я вас тут больше не видела!
Девочка взяла Хрюшарика за шкирку, как нашкодившего кота поднесла его, бренчавшего своими заклепками, к выходу, и, размахнувшись ногой, дала ему пинка. Ловкий Забежи уже обежал и Хрюшарика, и Хавчика, и девочку, и мчался на улицу. А Хавчика постигла участь Хрюшарика. Он не успел увернуться. Девочка придержала его бедром в проеме двери, перехватила и встряхнула, полумертвого от страха. Получив свой пинок по мягкому месту, Хавчик покатился вслед за своими товарищами. Единственным общим успехом троицы было то, что летели, катились и бежали все они в одном направлении. И когда первый шок от негостеприимных проводов прошел, помчались они со всех ног вместе — куда глаза глядят. Спотыкаясь, проваливаясь и натыкаясь черте на что. Так они и обежали домик раза четыре, пока не устали. Пока не запыхались.
— А здорово я ей ответил, — сказал, запыхавшись Забежи. — Все высказал, — и он оглянулся на всякий случай.
— А я ей… того…. — загордился Хрюшарик.
— А я! — подвосхитился общим успехом Хавчик. — Потом еще, помнишь?... — увлеченно размахивая руками, они обошли с разных сторон столб, ставший посередине. Хавчик с одной стороны, Хрюшарик и Забежи — с другой.
Пока они выхвалялись друг перед другом собственной храбростью и мужеством, оказалось, что они снова стоят перед той же дверью, что и минуту назад, или почти перед той же, потому что у этой двери были только подсвеченные ступени и веревочка для колокольчика. И тут их ожидал новый сюрприз.
… Тем временем вдруг оказалось, что дела у Хавчика совсем плохи. Вообще, возможно, дела были плохи и у Забежи и у Хрюшарика, но Хавчик не видел, как совсем плохо дела у тех двоих, потому что рядом их уже не было. Вокруг было непонятно что, и не было друзей. Друзья вдруг потерялись. Все, что осталось у Хавчика, — это плохое настроение, несколько сухариков и желеобразная серая масса, которая окружала его со всех сторон. И со всех сторон на этой массе висели таблички: "Хода нет!" Нигде нет. А сама масса не выглядела праздничными декорациями…
— Один, совсем один, — подумал Хавчик и достал сухарик, чтобы выжить.
Вдруг из плотной серой массы высунулась незнакомая зеленая рожица в кепке. В каждом глазу этого парня было по два зрачка. А, может быть, так им обоим только показалось — от страха. Голосом человека, который просит в долг, тот, который в кепке, спросил уХавчика;
— Четырехкожий не выходил?
Хавчик скорее автоматически, чем осознанно, помотал головой:
— Нет.
— Ну, если выйдет, — сказал тот, который в кепке, — ты меня не видел! Хавчик подавился сухариком и впервые всерьез задумался о собственном будущем.
— Тебе водить! — сказал напоследок тот, который в кепке, собираясь исчезать.
— Кого водить? — не понял Хавчик.
Тот, который в кепке, — не исчез. Он помедлил с исчезновением. С сожалением глядя на Хавчика, он сказал:
— Придется тебе решить проблему Очумевая.
— Как решить? — совсем пал духом Хавчик
— Не как, а какую, — сказал, исчезая в серой завесе, зеленый человечек в кепке.
* * *
А в это время Хрюшарик и Забежи стояли перед таинственной дверью. Вдруг оказалось, что Хавчика с ними не было. И было совершенно непонятно, куда и когда он пропал.
— Вылетел на последнем хрюке… то есть крюке… круге, — предположил Хрюшарик.
— К бабке не ходи, — авторитетно подтвердил Забежи, — когда столб оббегали, он куда-то пропал.
— Мы же к ней и вернулись, — прошептал Хрюшарик.
— К кому?
— К Бабке.
— И что нам теперь делать?
— Наверное, надо постучать, — сказал Хрюшарик.
И они тихо-тихо постучали в дверь.
— Вам кого? — раздался голос изнутри.
— Скажите, пожалуйста, — проблеял Забежи, — мы сами не местные, как нам вернуться на Детскую Площадку?
— Или пройти к Трем Избушкам? — добавил Хрюшарик.
— Повернитесь через левое плечо, пройдите шагов пять, потом повернитесь через правое плечо, пройдите два шага, потом повернитесь спиной назад, пройдите четыре шага, а потом подпрыгните и идите куда хотите, — там рядом, — произнес голос из-за двери.
— Спасибо, — дрожащим голосом сказал Хрюшарик в несвойственной ему очень вежливой манере.
— Можете не благодарить. Однако я бы вам посоветовала поторопиться, потому что Врединка сейчас пойдет выносить мусор. И тогда никакая кукушка не даст за вас ломаного ку-ку.
— Как там… как там… как там… — заторопился Хрюшарик, дрожа от страха. — Через левое плечо, через правое, на месте… Я ничего не помню…
— Простите, пожалуйста, — дрожа уже не от страха, а от ужаса, сказал Забежи, — вы не могли бы нам еще подсказать, где наш друг Хавчик?
Но дверь стала медленно, со скрипом, открываться.
А в это время Хрюшарик и Забежи стояли перед таинственной дверью. Вдруг оказалось, что Хавчика с ними не было. И было совершенно непонятно, куда и когда он пропал.
— Вылетел на последнем хрюке… то есть крюке… круге, — предположил Хрюшарик.
— К бабке не ходи, — авторитетно подтвердил Забежи, — когда столб оббегали, он куда-то пропал.
— Мы же к ней и вернулись, — прошептал Хрюшарик.
— К кому?
— К Бабке.
— И что нам теперь делать?
— Наверное, надо постучать, — сказал Хрюшарик.
И они тихо-тихо постучали в дверь.
— Вам кого? — раздался голос изнутри.
— Скажите, пожалуйста, — проблеял Забежи, — мы сами не местные, как нам вернуться на Детскую Площадку?
— Или пройти к Трем Избушкам? — добавил Хрюшарик.
— Повернитесь через левое плечо, пройдите шагов пять, потом повернитесь через правое плечо, пройдите два шага, потом повернитесь спиной назад, пройдите четыре шага, а потом подпрыгните и идите куда хотите, — там рядом, — произнес голос из-за двери.
— Спасибо, — дрожащим голосом сказал Хрюшарик в несвойственной ему очень вежливой манере.
— Можете не благодарить. Однако я бы вам посоветовала поторопиться, потому что Врединка сейчас пойдет выносить мусор. И тогда никакая кукушка не даст за вас ломаного ку-ку.
— Как там… как там… как там… — заторопился Хрюшарик, дрожа от страха. — Через левое плечо, через правое, на месте… Я ничего не помню…
— Простите, пожалуйста, — дрожа уже не от страха, а от ужаса, сказал Забежи, — вы не могли бы нам еще подсказать, где наш друг Хавчик?
Но дверь стала медленно, со скрипом, открываться.
Забежи и Хрюшарик застыли от ужаса:
— Мы тут очень весело проводим время, — пробормотал Забежи похолодевшими губами.
— Чего? — заплетающимся языком переспросил Хрюшарик.
— Открытка, — сказал Забежи. — я хочу послать открытку своим друзьям. — И подписать: мы тут очень весело проводим время.
Дверь продолжала очень медленно открываться. Скрип петель становился все невыносимее. Вдруг, из-за двери показался хитрый котенок с длинным хвостиком. Коротко мяукнув он выскользнул из двери и отпрыгнул куда-то в сторону. Хрюшарик и Забежи переглянулись, им совсем не хотелось входить. Им тоже хотелось выйти. Котенок спрыгнул с крылечка, пробежал через двор и полез прямо в густые заросли травы, растущие под забором. Через мгновение котенок исчез. Потом, что-то мяукнуло неизвестно откуда, может быть с другой стороны забора, и все стихло. Вернее не все. Продолжала скрипетьствовать дверь, так же медленно открываясь. Хрюшарик толкнул в бок Забежи. Забежи толкнул в бок Хрюшарика. Оба они качнулись в разные стороны, и при этом толкнули друг друга на заросли у забора. И оба, не сговариваясь, повернулись и бросились в ту сторону. Забежи добежал первый. Но вспомнил, у самого забора, что рыться в земле — дело свинячье и подал в сторону. Хрюшарик, рассчитывающий уткнуться в мягкие области Забежи, воткнулся лбом и пятачком в заросли. Забор загудел. Сзади продолжала скрипеть дверь. Но Хрюшарик уже уловил чувствительным пятачком сквознячок, плывущий из лаза под забором и, раздирая траву, ринулся к цели. Забежи старался не отставать. Лаз под забором был меньше, а Хрюшарик — больше. Но и это не имело никакого значения. Потому, что сзади уже раздался высокий, женский голос:
— Эй, куда же вы? Я же пошутила. Оставайтесь с нами.
В эфире зазвучала эта и прочая рекламная чепуха. Хрюшарику очень помогло то, что, несмотря на маленькие размеры лаза в земле, в который они нырнули, сзади, очень энергично, как поршень, греб руками очень поспешающий Забежи. Забежи тоже не было интереса остаться одному по эту сторону забора. Наедине со всеми неразгаданными тут доселе тайнами природы.
— Ах так! — разозлилась Врединка. — Не хотите добром!
И Хрюшарик, и Забежи полезли еще энергичнее. Хрюшарик по-прежнему лез впереди, хотя Забежи не очень хотелось давать Хрюшарику фору. Случай был не тот. А в самой норе, только собственная толщина Хрюшарика, — а он был вполне упитанным поросеночком, не давала ему разбежаться. В норе не разбежишься. В прямом и переносном смысле слова. В общем, разбежаться оказалось невозможно, но лаз оказался длинным, и расползтись можно было с полным удовольствием. Кроме того, лаз оказался не только длинным, но и развесистым. Потому, что справа и слева от гладкого лаза вели в сторону лазы поменьше. И их было множество. Преследуемый Хрюшарик подумал, что он с удовольствием разделился бы сейчас на десять маленьких, тощих Хрюшариков, чтобы эти десять маленьких тощих Хрюшариков, могли рассыпаться от надвигающейся сзади неведомой опасности в десять маленьких ходов, по обе стороны главного лаза под забором. Про то, куда могут вести все эти подземные коммуникации ни Хрюшарик, ни Забежи в данный момент вовсе не думали. Они даже не думали о том, куда делся котенок, хотя периодически его мяуканье, слышалось откуда-то снизу. Просто непонятно откуда. Наконец-то, уставший Хрюшарик, который уже стер, растирая проход, половину пятачка, почувствовал, что двигаться стало полегче. Притом, что Забежи, сзади Хрюшарика, чувствовал себя вообще почти комфортно. Никто не жег ему пятки, как он боялся. Никто его не кусал, никто не пустил по его следу огромных сторожевых доберманов. И вообще, после очередного поворота тоннельчика, Забежи начал подозревать, что жизнь прекрасна.
— Как только начну чувствовать, что мне не хватает адреналина, — подумал Забежи, — обязательно сюда забежу. В этот Тупичок.
Стало совсем свободно, и лаз расширился настолько, что и Хрюшарик, и Забежи смогли встать. Сначала на четвереньки, потом и в полный рост. Лаз превратился в тоннель. Тоннель продолжал расширяться, потолок становился все выше, и посветлело. Хотя откуда брался свет, было совершенно не понятно. Тоннель стал больше похож на пещеру. Потом стало еще светлее и очень холодно. Забежи вдруг поскользнулся.
— Осторожно! — раздался вдруг рядом чей-то раздраженный голос. — Тут скользко.
Хрюшарик вздрогнул и поднял голову. На глыбе черного льда прямо перед ним сидел черный пингвин.
— А ты кто? — удивился Забежи.
— Не видишь, что ли? — с кислой улыбкой сказал Пингвин. — Я — Подземный Пингвин.
— А как ты здесь оказался, что ты тут делаешь?
— Ах, — махнул крылышком Пингвин. — Долго рассказывать как я тут оказался. Наша семья со времен ледникового периода тут торчит. Еще когда ледники стали отступать, мы решили переждать тут немножко. Забили пещеру льдом и остались ждать. Подумали, что ледники отступят, а потом снова вернутся. Вот так тысячи лет тут и ждем.
— А чего же ты в Антарктиду не двинешь? — спросил грамотный Забежи.
— По такой жаре? — удивился Пингвин.
— А как отсюда выйти? — спросил практичный Хрюшарик.
— По правому тоннелю три поворота пройдете и наверх. Только двери закрывайте, а то холод выходит.
— Какие двери в подземелье? — удивился Хрюшарик и шмыгнул пятачком.
— Спасибо, — сказал Забежи.
А Черный Земляной Пингвин только кисло улыбнулся и снова махнул крылышком.
— Это я так, — сказал он, — на нервной почве.
— Айда! — поторопил Хрюшарика Забежи.
Он вперед вырвался, и на себя команду принял. Ему показалось, что это естественно. Но Хрюшарик в претензии не был. Из-за поворота вполне могло выскочить какое-нибудь бесполезное ископаемое и покусать. И то, что Забежи оказался впереди, вполне могло быть счастливым обстоятельством. Хрюшарик и под забор полез первым не из-за героизма. Не страдал. Однако, никто, на всем пути к выходу их не подрезал, никто на них не навалился, и никто не стукнул пыльным мешком из-за угла. Так, сопя и отфыркиваясь, как два морских слона Хрюшарик и Забежи вынырнули, наконец, на поверхность. Поверхность была странная. И как все в этом мире, удивительно образом выглядела Тупичком. Хрюшарик совершено по-особому вздохнул и от души высморкался куда попало. Попало на ботву. Ботва была морковная. Морковка была странная. Это была огромная морковка. В полный человеческий рост. И выглядела совершенно морковкой Только, когда Хрюшарик высморкался, морковка, вдруг подскочила в грядке и не больно ткнула Хрюшарика в руку. Забежи так и сел.
— В тебя морковка втрескалась, — сказал он Хрюшарику, стараясь сохранять вежливое выражение лица.
— В меня морковка втрескалась! — вдруг заорал Хрюшарик. Он заорал и заполоскал рукой как обожженный.
В воздухе зазвенело сострадание.
— Давай дружить! — сказала Морковка. У нее оказалось лицо девочки, которое торчало из морковки, как хулиган из обоев. В кинокомедии «Операция Ы».
— Ты знаешь, как зовут тех, кто живет в Камеруне? — спросил Хрюшарик у Забежи.
Морковка очень удивилась.
— Камерунцами, — ответил Забежи Хрюшарику.
— Правильно, — сказал Хрюшарик и повернулся к Морковке.
— А как зовут тех, кто дружит с Морковками? — спросил он у Морковки.
— Я не Морковка, — обиделась Морковка и встряхнула ботвой.
— А кто же ты? — удивился, рассматривая Морковку Забежи.
— Я девочка из обыкновенного Чудесного городка, — сказала Морковка.
— Да? — с сомнением в голосе сказал Хрюшарик. — А выглядишь как морковка.
— А я и есть — морковка, — сказала девочка, — то есть я морковка, только я не для еды. Я тупичковая морковка.
— Перестань пускать слюни! — вдруг взвизгнула она, глядя на Хрюшарика, у которого чувство голода заслоняло чувство вежливости.
— Тебе же говорят, не морковка я, а девочка из обыкновенного Чудесного городка.
— А выглядишь, как обыкновенная морковка, — снова обидчиво сказал Хрюшарик. — Откуда я знал, что ты девочка?
— А ты что, и правда, ничего не знаешь? — удивилась Морковка. — Ты, наверное, новенький.
— Ну, ладно, — сказал Забежи. — Давай, все по порядку. Что это у вас здесь происходит? Давай, рассказывай.
— А что рассказывать? — всхлипнула вдруг Морковочка. — Вот, попала, сижу в грядке.
— Это мы уже видим, — сказал Хрюшарик. — Ты, рассказывай, давай, почему ты — морковка!
— Почему Морковка? — Да никто не знает! Это же Тупичок!
— И что-то особенное тут не так! Тупичок еще Пространством называют! Некоторые говорят, что здесь законы физические другие. И простой человечек в таком же виде, в каком он живет во всех других Чудесных городках Абалана, тут жить не может. Тупичок, где живет Иванушка-дурачок — Пространство особенное. Если простой человечек отсюда вовремя не удирает, он обязательно морковкой становится. Вот как я! Живой, беспомощной морковкой.
— А почему? — спросил Хрюшарик.
— Никто не знает, — вздохнула Морковочка. — Только мне это ужасно не нравится. Ни журнал почитать, — она посмотрела на «Мурзилу», который торчал у Хрюшарика из кармана, ни на дискотеку не сбегать. И даже Эй-Кью — показатель интеллекта, здесь Экс-Кью называется. Потому что — бывший интеллект. Такое тут Пространство морковное. Не с кем поговорить, — она махнула рукой на плетень неподалеку — там за плетнем таких много.
— А что же можно сделать? — испуганно спросил Забежи.
— Только убежать отсюда, пока изменения не начались. А другого выхода нет, — она подумала. — Может, конечно, и есть, — сказала Морковочка, что-то вспоминая, — но лично я точно не знаю. Правда, кое-что слышала. Слышала я, что есть какие-то био-добавки, там, в домике. Они превращают на время морковочек в людей. Или людям не дают превращаться в морковочек. Но, во-первых, если даже в морковку ты не превратишься, все равно убегать отсюда надо. А во-вторых, если и убежишь, то там, в Чудесных городках все равно лечиться придется. Краснеть будешь по любому поводу, и ботву приглаживать.
Забежи потрогал макушку. Ботвы на макушке еще не было, но судя по настроениям, царящим в этом Пространстве, вот-вот должна была появиться.
— Что же нам делать? — снова спросил Забежи.
— Если успеете — убегайте, — сказала Морковочка, только коварно добавила она, — есть разные обстоятельства. Вряд ли у вас получится убежать.
— Какие обстоятельства? — удивительно грубо спросил выдержанный и воспитанный обычно Хрюшарик. Тактичный и вежливый.
— А такие: во-первых, вы дороги не знаете, куда убегать. Никакой дороги к спасению. И не спросите ни у кого. А во-вторых, половину времени вы уже потеряли. Времени, которое у вас было, чтобы в морковку не превратиться. Достаточно? Куда бежать вы не знаете. А половины времени у вас уже нет.
Хрюшарик хрюкнул остатком пятачка.
— Но, если вам этого мало, — продолжала девочка-морковка, — то я еще кое-чего добавлю. В-третьих, вы обещали со мной дружить. И во всем мне помогать.
— Когда? — возмутился Забежи.
А Морковочка продолжила:
— Вы ж не бросите тут одну, беззащитную девочку?
— Ты думаешь, много беззащитных девочек сразу, нам было бы легче бросить? — задумчиво сказал Хрюшарик, глядя на изгородь, за которой, по словам Морковочки, сидело еще несколько морковок.
— Ну и, наконец, — не отвечая на последний вопрос, сказала Морковочка, — только я могу дать вам дельный совет, что делать.
— Так ты только что говорила, что ничего не знаешь, ничего не понимаешь!
— А я вас проверяла! — без тени смущения сказала Морковочка. — Я думаю, — продолжила она, — самый реальный выход из положения — идти напролом.
— Во-во — наобум, — вспомнив что-то, обрадовался Хрюшарик.
Забежи потрогал затылок.
— Не наобум, а напролом! — сказала Морковочка. — Это разные вещи. Наобум — это идти туда, не знаю куда. Тут все так и спасаются — никто не спасся. А напролом — это идти прямо туда, где все заваривается.
— Куда это? — подозрительно спросил Хрюшарик.
— Туда, откуда вы убежали.
— Чего?
— Того! Прямо к Врединке надо идти. А там пан — или пропал! Или добавки у нее отыщите. Или в морковку превратитесь. Если и превратитесь, подумаешь — ничего страшного. Она морковку любит. Она вас нежненько оттуда сюда доставит. И закопает. Еще увидимся — бодро закончила Морковочка.
— А если мы успеем твои био-добавки найти? — спросил Хрюшарик.
— Тогда у нас время на спасение будет, — сказала Морковочка.
— У нас? — удивился Забежи.
— А как же? — в свою очередь удивилась Морковочка. — Вы мне уже как родные. Я вам все свои тайны открыла. Дружбу предложила. И чуть ли не любовь. Хотя вы, ребята, честно говоря, не в моем вкусе: вялые какие-то, не мужественные. Так себе.
Забежи начал перебирать ногами, Хрюшарик втянул живот. Морковочка ослепительно улыбнулась.
Как только био-добавочки раздобудете, — сказала она, — бегом ко мне. Спасаете меня! — Морковочка мечтательно пошевелила ботвой. — Мы возьмем ноги в руки, — она еще слаще зажмурилась, — и бежать из Тупичка. — Забежи и Хрюшарик зачарованно закивали. — А я, пока вы ходите к Врединке, дорогу поспрашиваю.
— Так что же нам, к Врединке обратно идти? — спросил Забежи.
— Идите, — сказала Морковочка.
И в этот момент или, может быть в какой-то совсем предыдущий как черт из коробочки, выскочил черный котенок. Тот самый, который выскользнул из домика. Сердитый, раздосадованный, в земле, в песке и в клочьях глины. Он увидел, Забежи и Хрюшарика и шарахнулся сначала от одного, потом от другого. А потом подпрыгнул, перескочил через Морковочку и попал в ямку, где рос росточек — Скользкий корешочек. Упал и не вышел
— Вниз съехал, — сказала Морковочка, с сожалением.
Хрюшарик пожал плечами равнодушно, а Забежи тоже посочувствовал:
— Бедный котеночек, куда же он попал?
— Ладно, — вздохнула Морковочка, — мы тоже бедные. Нам сейчас решаться надо. Проникаем мы в дом Врединки или нет!
— Да что ж тут думать? — вздохнул Забежи. — Как говорит Хавчик, пробовать надо!
— А кто такой Хавчик? — спросила Морковочка.
— С нами был, — буркнул Хрюшарик.
— Как нам до домика добраться? — спросил Забежи. Морковочка ответила:
— Если быстро, то надо восемь раз подпрыгнуть и стукнуться лбами.
— А, — сказал Хрюшарик, — так это мы уже проходили.
И он хлопнул по плечу Забежи:
— Побежали, почта.
Ну, в общем, они подпрыгнули, стукнулись и вдруг неожиданно для себя оказались снова перед дверью домика. Уже в третий раз. Все было так, как тогда, когда они отсюда убежали. Ни оставалось никакого сомнения. Если дверь начала открываться, то она обязательно откроется. Забежи немного подумал и стукнул лбом Хрюшарика в лоб.
— Ты чего? — обалдел Хрюшарик.
— А чтобы не поссориться, — сказал Забежи и занял очередь за Хрюшариком.
Но на этот раз Хрюшарик тоже не захотел первым попадать под раздачу и снова встал позади Забежи. Так они передвинулись несколько раз в очереди, терпеливо снося собственные тычки, под скрип открывающейся двери. Хотя, если разобраться, то ни первое, ни второе место в очереди у двери не гарантировало от близких и возможных неприятностей. Ни одного, ни другого.
— Ладно, Хрюшарик, не толкайся! Я — первый, — смирился было Забежи, но Хрюшарик по инерции снова тасонулся и неожиданно для себя оказался перед дверью как раз тогда, когда она распахнулась настежь. И Хрюшарик, с ужасом и опасением, заглянул в открытую дверь. Как в пушечный ствол. А следом, с таким же ужасом и любопытством, из-за плеча Хрюшарика, заглянул в открытую дверь Забежи — как в жерло вулкана. Прав был скорее Хрюшарик, чем Забежи. Там, куда они заглянули, было скорее похоже на пушечный ствол, чем на жерло вулкана. Потому что там ничего не пенилось, а блестело чистотой, а возможно и смазкой. Во всяком случае, все выглядело гладенько. Правда, из дома дохнуло теплом. Но теплом могло дохнуть и из пушечного ствола, и из жерла вулкана, и из хорошего теплого дома. Теперь дело осталось за малым. Но малого не было, и ребятам пришлось самим хлопать глазами, раздумывая как поступить. И тут к ним вышел Кверху Наоборот. У Кверху Наоборота уши напоминали кусты грибов-лисичек. Нос был над бровями, а рот располагался на ширине лба. Вот у кого рот был действительно до ушей, так это у Кверху Наоборота. Потому что от лба до ушей — совсем рядом. При этом внизу, где у нормальных людей подбородок с ямочкой у Кверху Наоборота был лоб. Единственное, что не портило Кверху Наоборота, это то, и на лбу, где у нормальных людей подбородок, и на подбородке, где у нормальных людей — лоб, у Кверху Наоборота ничего не росло. Или было хорошо побрито.
— Ну? — спросил Кверху Наоборот у Хрюшарика и Забежи довольно грубо и небрежно, даже с досадой, но совершенно женским голосом, ну, совершенно. — Это опять вы?
Хрюшарик кивнул, а Забежи вытянул из волос, невесть откуда взявшуюся там соломинку.
— Вы, что, — продолжал Кверху Наоборот, — Дорогу не запомнили? Где налево, где направо? Где подпрыгнуть?
— Наоборот надо было, — подумал Хрюшарик, глядя на Кверху Наоборота. — Наверное, все он врал про дорогу. Специально, чтобы мы побыстрее на морковное поле попали. Хорошо, что Забежи замешкался, про Хавчика спросил, а то бы уже допрыгались, наверное. Так мы и допрыгались.
— А мы по этой самой дороге и обернулись, — вдруг соврал, не моргнув глазом Забежи. — Мы как раз по этой: обернулись, повернулись, подпрыгнули. Что-то в ней не так. Видишь — мы вернулись.
— Во, дает, — с восхищеньем подумал Хрюшарик. — Хорошо, что я ним подружился. С таким вруном не пропаду.
Кверху Наоборот озадаченно посмотрел на Забежи.
— Вот, сейчас Врединка выйдет! — неуверенно пригрозил он обоим.
— Так мы как раз ее и ждали. Мы же к ней и пришли. Лунный календарь смотрите?
— Календарь? — переспросил Кверху Наоборот. — Смотрим, наверное. Конечно, смотрим, — он нахмурил то, что у него было бровями. Но не там, где им положено быть. — А что?
— А то, — передразнил его Забежи. — Правильно смотреть надо. А то пока до вас доберешься, уже лето, — двадцать седьмое число.
— Причем тут — доберешься и лето?
— А при том, — твердо сказал Хрюшарик, помогая Забежи в деле, о котором он понятия не имел. — При том, а как же?
— При том, — согласился с Хрюшариком Забежи.
— Посмотри лучше. Какое сегодня число? И когда Восьмое марта было!
— Какое Восьмое марта? — вскричал запутавшийся Кверху Наоборот.
— Пока до вас доберешься, — сказал Забежи и достал открытку. — Дорогая… Давай, зови Врединку. Мы ее с весны ищем, с Восьмым марта поздравить хотим.
— Ага, — почти уверенно сказал Хрюшарик и не менее твердым голосом добавил, — давай, зови свою Врединку.
— Так это вы не просто так пришли? — начал догадываться Кверху Наоборот, — вы Врединку пришли поздравлять?
— Ага, — с достоинством сказал Хрюшарик, по-тихоньку выдвигаясь вперед и отодвигая назад Забежи. — Ее.
— Давай, подавай, виновницу. Торжества, — на всякий случай добавил Забежи, и снова помахал открыткой. — А то вроде как не хорошо получается. Мы вроде как с открытой душой пришли, а ты вроде бы как нам мешаешь.
— Вредничаешь! — мстительно вставил Хрюшарик. Срываешь мероприятие.
— Да я что? — вдруг застеснялся Кверху Наоборот женским голосом. — Ну, заходите, раз пришли.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с юга.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с севера.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с запада.
— Заходите, раз пришли, — добавило эхо с востока.
Врединка была дома.
Когда Хрюшарика и Забежи провели по коридорчику, и Кверху Наоборот распахнул двери в большую залу. И у Хрюшарика и у Забежи защемило сердце от страха. Конечно, Врединка была очень вредная девочка, и приличным мальчикам, вроде наших героев, так не хотелось с ней связываться.
— Ну, как там гости? — повернулась к входящему Кверху Наобороту Врединка, которая сидела с растопыренными руками и ногами у огромного чана и что-то в нем перемешивала.
— Сами пришли, — сообщил Врединке Кверху Наоборот и мужским голосом добавил. — С приветом.
— С каким еще приветом? — удивилась Врединка. На лице у нее не было веснушек, зато были бородавки. Кстати, она сидела над собственны портретом, на котором у нее не было бородавок, но были веснушки.
— Ну, я сам не понимаю, — сказал Кверху Наоборот нормальным голосом. — Явились, вдруг. Говорят, поздравить тебя пришли.
— А как же? Поздравить! — закричали Хрюшарик и Забежи, прячась за спинами друг у друга.
— С чем это? — подозрительным голосом спросила Врединка, выцеживая толстые губы в тонкую ниточку. — Шутите?
— Мы тебя с Восьмым марта поздравить пришли! — из последних сил не труся, заявил Забежи.
— А ты нас пугаешь, — захныкал Хрюшарик.
Впрочем, хныканье у него тоже выглядело как хрюканье.
— С Восьмым марта? — задумчиво спросила Врединка и, встав, вытерла руки о передник. — Правда, что ли?
— А то нет, — заторопился Хрюшарик. — Да половина мужчин в Чудесных городках Абалана только и мечтают о том, чтобы поздравить тебя, Врединка, с днем Восьмого марта. И пожелать тебе радости и счастья в личной жизни.
Взгляд Хрюшарика остановился на огромной, во всю стену карте Чудесных городков Абалана. Тупичок, где живет Иванушка-дурачок, был обозначен в центре этой карты.
— С восхищением. С уважением, — добавил Забежи и достал открытку.
— Королева вы наша, — вдруг догадливо вставил Хрюшарик, разглядывая тоненькие стрелочки на карте, которые вели от Тупичка в разные стороны, показывая на разные ближние и дальние Чудесные городки Абалана. — Всеобщая любимица! — заорал Хрюшарик, чувствуя, что время уходит.
— Да ладно, — заскромничала Врединка. — Пока что не всеобщая. Пока что, только Королева Тупичка.
Варево в ее котле запенилось и забулькало. Врединка сделала огонь потише.
— Но, — сказал Врединка после паузы, — надеюсь, что рано или поздно, все Чудесные городки Абалана станут морковным полем. И все жители Чудесных городков Абалана станут морковками.
— Успехов вам в труде, — ляпнул Хрюшарик, а Забежи пнул его в бок, церемонно поклонился и вручил Врединке открытку.
Врединка рассеянно повертела открытку и положила ее на краешек фортепиано.
— Вообще-то конечно будет жаль превращать в морковку таких галантных кавалеров, — задумчиво сказала она и обратилась к Хрюшарику и Забежи. — Вот я же вам, нравлюсь?
И тот, и другой энергично закивали головами.
— Ведь я же вам нравлюсь?
И тот, и другой закивали головами еще энергичнее.
— К тому же, — сказала Врединка, когда я действительно стану Королевой всех Чудесных городков Абалана, мне понадобятся двор, пажи, рыцари всякие. А то у меня только Четырехкожий и Кверху Наоборот. Противные, мерзкие. Кверху Наоборот у меня колечко стянул. А вот вы, мальчики красивенькие. Кто-то из вас хочет быть рыцарем, пока в морковочку не превратился?
Оба дружно шагнули вперед. У них поджилки от страха тряслись.
— Ладно, — милостиво сказала Врединка, снимая фартук. — Если я оставляю вас у себя — то будете моими пажами. И дам я вам кое-чего, пока вы в морковку не превратились.
Хрюшарик и Забежи навострили ушки. Широко шагая коротенькими ножками, Врединка вышла в соседнюю комнату и вскоре вернулась оттуда, держа в руках бутылек.
— Вот, — сказала она. — По одной таблетке два раза в день. Антиморквин. Био-добавки. Пока принимаете, остаетесь сами собой. Она высыпала на подставленные ладошки по таблетке, и бутылек как-то незаметно перешел в руки Забежи. Врединка повернулась к буфету.
— Чем запивать будете?
— Лимонадом, — сказал Забежи.
— Да хоть грязью, — сказал Хрюшарик, который готов был запивать что угодно и чем угодно, лишь бы не стать морковкой.
— Кстати, — спросила Врединка у Кверху Наоборота, — ты этого проклятого котенка не видел? Нет?
— Нет, — сказал Кверху Наоборот женским голосом, — еще с утра не видел.
— А ты что, грязь любишь? — удивилась Врединка, повернувшись к Хрюшарику.
— Обожаю, — с чувством сказал Хрюшарик.
— Серьезно? — восхитилась Врединка.
— Да что там, серьезно.
Зерно попало на благодатную почву.
— У нас в семье все обожают грязь, — и он полез запазуху. — Вот, не желаете посмотреть фотографии?
Хрюшарик разложил фотографии на столе, и Врединка с вниманием и с удовольствием начала изучать семейный грязехрюшарика.
— Ты беги, — шепнул Хрюшарик Забежи. — Спасай Хавчика и Морковочку. А я останусь. Я вас прикрою.
— Ну, так ведь бутылек у меня, — сказал Забежи тихо. — Ты без таблеток превратишься в морковочку.
— Спасайтесь, — повторил благородный Хрюшарик, — а когда спасете, что-нибудь придумаете. Как-нибудь вытащите меня. — Хрюшарик всхлипнул. — Вспомните обо мне. Скажете два-три хороших слова. И надо всех предупредить, что Врединка хочет завоевать Чудесные городки Абалана. Сделать всех вас морковным полем. Спасайтесь, — повторил Хрюшарик и громко заговорил:
— Грязь, это наш фамильный тотем, — и продолжил.
Кверху Наоборот подошел ближе послушать. Фотографии выглядели заманчиво. Врединка и Кверху Наоборот были очарованы.
— Вот тут — папа Хряк бросает в лужу деньги, — показывал тем временем Хрюшарик свои семейные фотографии.
— Зачем? — удивилась Врединка.
— Для детей-поросят. Мы, поросята, выуживаем деньги в грязной луже и тратим их на мороженое и сладости. Зато в нашей семье никто не боится грязных денег.
— Грязь — это ванна.
Грязь — это мыло.
Грязь — это очень и очень мило
| | |
|
| « ХЂХёЦ‚Х¬Х«ХЅ 2009 » | | РџРЅ | Р’С‚ | РЎСЂ | Чт | РџС‚ | РЎР± | Р’СЃ | | | 01 | 02 | 03 | 04 | 05 | | 06 | 07 | 08 | 09 | 10 | 11 | 12 | | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | | | | | | | | | |
| ХЌХїХЎХїХ«ХЅХїХ«ХЇХЎ: | | Ф±ХµХЅЦ…ЦЂ | | | ХЎХµЦЃХҐХ¬ХёЦ‚Х¶ХҐЦЂ | 2 | | Х¤Х«ХїХЎЦЂХЇХёЦ‚Хґ | 2 | | ФµЦЂХҐХЇ | | | ХЎХµЦЃХҐХ¬ХёЦ‚Х¶ХҐЦЂ | 1 | | Х¤Х«ХїХЎЦЂХЇХёЦ‚Хґ | 1 | | Ф±ХµХЅ Х·ХЎХўХЎХ©ХѕХЎ ХґХҐХ» | | | ХЎХµЦЃХҐХ¬ХёЦ‚Х¶ХҐЦЂ | 11 | | Х¤Х«ХїХЎЦЂХЇХёЦ‚Хґ | 12 | | Ф±ХµХЅ ХЎХґХЅХѕХЎ ХґХҐХ» | | | ХЎХµЦЃХҐХ¬ХёЦ‚Х¶ХҐЦЂ | 6 | | Х¤Х«ХїХЎЦЂХЇХёЦ‚Хґ | 7 | | Ф±ХµХЅ ХїХЎЦЂХѕХЎ ХґХҐХ» | | | ХЎХµЦЃХҐХ¬ХёЦ‚Х¶ХҐЦЂ | 693 | | Х¤Х«ХїХЎЦЂХЇХёЦ‚Хґ | 803 |
| | ФїХЎЦЂХ¤ХЎЦЃХёХІХ¶ХҐЦЂ | 1 | | ФіЦЂХЎХјХёЦ‚ХґХ¶ХҐЦЂ | 5 | | Х„ХҐХЇХ¶ХЎХўХЎХ¶ХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶Х¶ХҐЦЂ | 0 | | | Х„ХЎХ¶ЦЂХЎХґХЎХЅХ¶ХёЦЂХҐХ¶ |
| RSS |
|
|
Հայերեն
Беларуская
Nederlands
English
Français
ქართული
Deutsch
Lietuvių
Русский
Українська
Ф±Х¶Х±Х¶ХЎХЈХ«ЦЂ 
Ф±Х¶Х±Х¶ХЎХЇХЎХ¶ Х°ХЎХІХёЦЂХ¤ХЎХЈЦЂХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ 
ХЂХµХёЦ‚ЦЂХЎХїХҐХїЦЂ 